Рецензия на книгу

• 

  murphy2 августа 2015 г.

  «Люди склонны категоризировать друг друга. Они хотят видеть вас такими, какими представляют себе. Если эти две картинки не совпадают, они очень расстраиваются. Работа писателя — увидеть, насколько вы соответствуете этому клише. Это и есть искусство. Я хотел бы, чтобы артисты получили власть над этой планетой. Они — единственные, кто способен хоть что-то сделать. Как можно доверять этим блядским политикам наши жизни?» - Уильям С. Берроуз
  

  Для начала я бы хотел выразить свою благодарность другу, который мягко говоря не рекомендовал мне перевод Немцова, а настаивал именно на переводе Когана. А еще лучше вообще в оригинале. Чисто из интереса прочтя предисловие и первую главу в обоих переводах и в оригинале, я понял, что он имел в виду. В итоге я предпочел перевод Когана, а потом прочитал в оригинале, что и уважаемому читателю рекомендую.

  Голый завтрак – это великолепная фантасмагория, спектакль из ублюдочных, девиантных хаотичных образов, которые захватывают мозг читателя с первых слов. Роман, который плюет и тем самым обнажает все грязь, гниль, дерьмо нравственного порядка, антикультуры, антинарода и антигосударства. Каждая субстанция здесь рождена для одной цели – ширануться от души, всосать своей веной отравленный раствор, дергаться от приступов судорог и в эпилипсионных припадках, чтобы поскорее раствориться в стремительно испаряющейся лужи эктоплазмы. Тем не менее, в Интерзоне, как и во всем государстве, как и в любом социуме, существует определенный порядок и правила, по которым хочешь ты того или нет, но ты должен следовать. Существуют свои компании, исполнительные комитеты, правящие партии и Правоохранительные органы.

  
  «Зона – это одно громадное строение. Стены комнат сооружены из пластичного цемента, который деформируется, давая людям пристанище, однако если одна из комнат переполнена, раздается негромкий шлепок, и кто-нибудь прямо сквозь стену протискивается в соседнее жилище, то есть на соседнюю кровать, поскольку комнаты состоят в основном из кроватей, на которых и заключаются все торговые сделки Зоны. От гула секса и коммерции Зона ходит ходуном, как огромный растревоженный улей»
  

  Эй Джей Торговец Сексом, Дезинсектор, Эб Любовник Легавых, Шпик Марв, Певунья Геба, Стукач Али, Гнилой Сал, Болтливый Нытик, Фальшивое Сопрано, “Толстяк” Терминал, Бдительный, Деревенщина, Агент Ли, Бронксовский Оперный Театр, Клем и Джоди – Близнецы Спорынья, Хасан О’Лири – Магнат Детского Места, Полицейский Джинн, Справочная служба, Писклявый Сириец, Сладкоголосый Хуесос, Музыкальный Фрукт, Док Бенуэй, “Пальчики” Шефер, Паукообраз, Грешная Жопа, Фискальный Педрила, Лири Доносчик, Гном Весельчак, Педрила, Гончий Пес, Ирландец, Матрос, Подпасок Герт – все эти тайные или явные гомосексуалисты носятся внутри этого пропахшего падалью и спермой организма, именуемым «Государством» накачанные аммиаком, ширяются грязными иглами, отплясывая ликвифакционистскую джигу и выплескиваясь на раскаленное от обилия разнообразных жизненных форм, которые фонтаном бьют из зловонных резервуаров. Абсолютно все персонажи здесь либо гомосексуалисты, либо конченные наркоманы, либо полупрозрачные, гнилостные, истекающие ядовитой слизью и дерьмом, утыканные зубами и нервами рыбы или насекомые (да, любит уважаемый автор такое от души) ИЛИ, что более всего вероятно в этом мире – все в одном. Даже те персонажи, которые более-менее подходят под характеристику «главных» здесь черт возьми что, но явно не люди. Берроуз прошелся по всем социальным меньшинам и по всем пластам общества, досталось абсолютно всем, и никто не ушел от «обличения», особенно наш автор любит «голых мальчиков», которые как единый важный персонаж неизменно появляются абсолютно во всех произведениях автора:

  
  «Сотни мальчиков проваливаются сквозь крышу, подергиваясь и брыкаясь на концах веревок. Мальчики висят на разных уровнях, одни – у потолка, а другие – в нескольких дюймах от пола. Прелестные балийцы и малайцы, мексиканские индейцы со свирепыми невинными лицами и ярко-красными деснами. Негры (зубы, пальцы, ногти на ногах и лобковые волосы позолочены), японские мальчики, гладкие и белые, как фарфор, венецианские парнишки с золотисто-каштановыми волосами, американцы со светлыми или темными кудрями, спадающими на лоб (гости с нежностью убирают их назад), угрюмые белокурые поляки с карими звериными глазами, арабские и испанские уличные мальчишки, австрийские мальчишки, розовые и изящные, с едва заметной тенью лобковых волос, усмехающиеся немецкие юноши с ярко-голубыми глазами, вопящие «Хайль Гитлер!», когда из-под них вышибают трап. Соллаби хнычут и обсираются.»
  

  Кажется, что в мире, созданном Берроузом совсем нет любви и даже намека на нее. Гетеросексуальной любви. Единственный сексуальный акт между мужчиной (хотя там был «мальчик», - это же Берроуз) и женщиной выливается в то, что она трахает его огромным резиновым членом. И, как уж заведено у автора, в комнате появляется еще одна особь мужского пола и бедному мальчишке достается вдвойне, начинается жесткий threesome. Таких сцен тут с избытком и встречаются куда более откровенные и безумные секс-мероприятия гомосексуального характера. Именно за откровенность и девиантность сексуальных сцен Берроуз считается одним из самых скандальных и важных представителей контркультуры и битничества, вскрывая и нарочито играя обнаженными нервами на темах общественного табу, цензуры и темы юношеской сексуальности.

  
  "Чтобы более справедливо оценить характер сексуальных процессов и избежать слишком легко объявляемого им общественного бойкота, желательно и более широкое распространение знаний физиологических и психических основ половой жизни. Большое значение для познания собственных душевных движений и поведения, на которое они влияют, может иметь знакомство с надежными научными фактами. Следует верить, что прогресс культуры, если он будет распространяться не в отдельных проявлениях, а в своем целостном содержании, в конечном счете, приведет не к одичанию половой жизни, а к ее утонченности и облагораживанию".
  

  Стиль Берроуза сильно отличается от стиля других писателей-битников. Как известно, с момента своего знакомства с Керуаком и Гинзбергом вся эта тусовочка не гнушается использованием разных наркотических препаратов вроде бензедрина или морфина, любителем которого был автор. И именно прием джанка и повлиял на творческий стиль этих людей, но повлиял по-своему: Керуак видел в бензедриновых трипах и приходах некое религиозное, евангелическое откровение, под влиянием которого и творил свои некоторые великие вещи. Берроуз ловил приходы употребляя опиум и его производные, морфин, кокаин, марихуану, - да что только он не употреблял! В приложении к «Голому Завтраку» есть отдельная статья под заголовком «Письмо от мастера-наркомана, питавшего пристрастие к опасным препаратам» которую Берроуз отправил в “British Journal of Addiction” в 1956, посвященная исповеди автора насчет всех тех вещей, которые он принимал и то, как они повлияли на судьбу его творчества и на его жизнь в целом, а также, как он переборол в себе это и вышел на новый путь следования. Очень интересная глава, я бы рекомендовал всем, кто прочтет роман для полноты картины и вообще более тесного рандеву с автором. Замечательная статья о действии наркотиков на человеческий организм.

  Подытоживая, я бы не рекомендовал «Голый Завтрак» Берроуза абсолютно всем или включить его в школьную программу, но тем, кто интересуется контркультурой, фантастикой на грани абсурда, сюрреализмом – это самое то. Его мир – это мир грязных, лживых и продажных копов, контролирующих корпораций, падших шлюх-трансвеститов, разнообразных инопланетных существ, голых мальчиков, гигантских черных многоножек, докторов-извращенцев, темных воротил, дилеров и торчков. Хаотический набор сцен и зарисовок из темной жизни Интерзоны, ее изнанка, внутренности. Искать целостный, структурированный сюжет в этой психоделии себе дороже.

  На любителя. Только ищите, по возможности, перевод Когана.

  3

  306