Рецензия на книгу

• 

  nimbooks15 июля 2025 г.

  Покорность, – тихо сказал Редигер. – Никогда еще с такой силой не была выражена столь ошеломляющая и простая мысль – что высшее счастье заключается в полнейшей покорности.

  этот роман — вовсе не о религии, а в ощущении внутренней пустоты и утрате жизненных ориентиров. главный герой сталкивается с экзистенциальным вакуумом и одиночеством, и в попытках заполнить эту пустоту он прибегает к разным стратегиям, включая обращение к религии. однако в нём нет стремления самостоятельно изменить свою судьбу — он пассивен, плывёт по течению и с готовностью цепляется за любую возможность изменить свою жизнь, не задумываясь, насколько она осмысленна или оправданна. более того, он легко находит себе оправдания, лишь бы не брать на себя ответственность. это подчёркивает идею, что подчинение возникает не под давлением, а из внутренней слабости и пустоты.

  одинокий Франсуа полностью смирился со своей судьбой: он покорно существует в роли университетского преподавателя, затем столь же безропотно уходит на пенсию, когда общество переживает радикальные перемены, и с той же пассивностью возвращается к преподаванию и принимает ислам. его жизнь словно протекает по инерции — он не делает выбор, он соглашается.

  не меньшая покорность проявляется и в его отношении к собственному телу — особенно к сексуальности: его либидо почти буквально диктует его эмоциональное состояние и влияет на смысл существования.

  фон романа — Франция в момент трансформации — также дышит этой всеобъемлющей покорностью. люди, особенно женщины, принимают изменения в обществе без сопротивления: Франсуа замечает, что ещё до официального прихода к власти мусульманского президента с улиц исчезают мини-юбки, шорты и непокрытые головы. общество поддаётся новому порядку не столько из страха, сколько из внутренней готовности уступить.

  на мой взгляд, главное в этом произведении — передача атмосферы медленного, почти незаметного принятия навязанного порядка. герой рассуждает о плюсах ислама не потому, что автор навязывает читателю эту точку зрения, а чтобы продемонстрировать, как подобные идеи могут влиять на таких, как он сам — пассивных, высокоинтеллектуальных, но лишённых внутреннего стержня людей, склонных к приспособленчеству.

  читать этот роман в 2025 году — занятие одновременно тревожное и ироничное, особенно когда узнаёшь в нём отголоски сегодняшних новостей. нельзя не признать: Уэльбек тонко уловил, как безразличие европейского общества к собственной культуре и незнание восточного мышления способны влиять на облик Европы — и, зачастую, не в лучшую сторону. в определённой мере описанный в книге сценарий — пусть преувеличенный, но возможный вариант развития событий. и статистика последних двух десятилетий, как и прогнозы на ближайшие 30–50 лет, такие перспективы не исключают.

  удивительно, что при таком небольшом объёме книга обладает столь глубокой смысловой насыщенностью и продуманностью. это отличный ответ на споры о «толстых» и «тонких» книгах: на 200 страницах можно создать целую вселенную, а можно растянуть пустоту на тысячу. Уэльбек — из тех авторов, кто умеет скупыми средствами рисовать богатые, многослойные миры.

  
  Только литература позволяет самым непосредственным образом установить связь с разумом умершего, даже более исчерпывающую и глубокую, чем та, что может возникнуть в разговоре с другом; какой бы крепкой и проверенной временем ни была дружба, мы не позволяем себе раскрываться в разговоре так же безоглядно, как сидя перед чистым листом бумаги и обращаясь к неизвестному адресату.
  Музыка, в той же степени, что и литература, может вызвать потрясение, эмоциональную встряску, безграничную печаль или восторг. Живопись, в той же степени, что и литература, может дать повод для восхищения и предложить по-иному взглянуть на мир. Но только литературе подвластно пробудить в нас чувство близости с другим человеческим разумом в его полном объеме, с его слабостями и величием, ограниченностью, суетностью, навязчивыми идеями и верованиями; со всем, что тревожит, интересует, будоражит и отвращает его.
  Вот на этом этапе моих раздумий (я только что проснулся и пил кофе в ожидании рассвета), меня посетила крайне неприятная мысль: если «Наоборот» стал вершиной литературной жизни Гюисманса, то Мириам можно считать вершиной моей любовной жизни. Как я справлюсь с этой потерей? Ответ – скорее всего, никак.

  и, конечно, не могу не отметить его тонкий, ненавязчивый юмор — именно такой, как я люблю: едкий, между строк.

  
  Я сам чувствовал, что с годами Ницше становится мне ближе, видимо, это неизбежно, когда возникают проблемы с сантехникой.
  ... люди истинно верующие, они словно призывали не пренебрегать дарами божьими (оральным сексом, жареным цыпленком), ну, как бы то ни было, у меня тоже стоял вовсю перед монитором 27-дюймового , так что грех жаловаться.

  предупреждение: в тексте достаточно откровенных описаний сексуального характера — упоминаются гениталии, различные практики и физиологические подробности!

  Содержит спойлерыОткрыть

  8

  226