Рецензия на книгу
Вопрос смерти и жизни
Ирвин Ялом, Мэрилин Ялом
VitalyPautov6 июля 2025 г.Редко в этом канале появляются отклики на новые книги. Нынче – такой случай. Эта книга – свежак; её психотерапевт Ирвин Ялом начал писать вместе со своей женой Мэрилин, когда ей поставили смертельный диагноз. В первой части их главы чередуются. Вторую написал только Ирвин.
Вы уже можете оценить величие и тяжесть такой темы. Я скажу, что читать было непросто. Тем более, что у меня самого непростые отношения со страхом смерти (как и у Ирвина Ялома). Эмоционально насыщенные эпизоды заставляли делать глубокие вдохи и выдохи. А таких эпизодов в книге, сами понимаете, много. Но одновременно с этой тяжестью что-то помогало более-менее примиряться. Это не значит, что в тексте даны ответы на все вопросы. Мне, по крайней мере, точно не даны. Но те события и детали, которые дают нам Яломы, и смелый тон Мэрилин, наверное, немного утешают читателя-собеседника.
Я акцентировал внимание на главах Мэрилин неспроста. Я испытывал большое сочувствие, читая строки Ирвина, но его слог и его манера мне всё-таки не нравятся. Поэтому вторая часть книги, где он рассказывает, как справляется с горем, оставляла у меня скомканные впечатления. Мне, во-первых, не нравится некая сладостность яломского слога. Она выглядит очень искусственной и попросту неуместной, хотя, кажется, он всегда так писал. А если же она для него естественна, значит, мне такое просто не близко, и в любом случае «не заходит». Во-вторых, в некоторых строках о его благодарных клиентах, переведённых на десятки языков и хорошо продающихся книгах и прочих достижениях столько самолюбования, сколько я с трудом могу вынести. Тщеславие как стремление мне понятно. Но такое, позвольте словообразовательную вольность, упивание – нет.
Наконец, мне как будто не подходят те ответы, которые Ялом даёт на свои же вопросы (и на мои, конечно). «Как будто» потому, что некоторые всё же могут подойти. Но главное, что мне очень подходят вопросы, которые он ставит, и те потенции, возможности, которые он позволяет себе создать. Тут я тоже вижу большую смелость, и я уважаю это. То обстоятельство, что Ирвин ищет зацепок, которые помогут ему справиться с горем, никак не умаляет смелости и актуальности такого подхода в целом.
Кажется, где-то в книге проскользнула фраза о том, что таких текстов раньше не было. Не уверен. Но неважно. Этот текст ценен вне зависимости от того, повторяет он чью-то идею или нет. Здесь я попоробую кратко расшифровать понятие читателя-собеседника из второго абзаца и чтения как разговора вообще. С людьми редко удаётся поговорить на самые важные темы, и не просто поговорить, а так, как вам надо. Книга Яломов даёт такую возможность. Она не художественная, и это делает её менее универсальной. Но это одновременно делает её воздействие более прямым, что ли.
Скажу ещё, что «Вопрос смерти и жизни» даёт материал, чтобы задуматься над теми аспектами современного быта, над которыми мы, наверное, не задумываемся просто так, без повода. Например, о том, что за стариками, которым за восемьдесят, ухаживают их дети, а им уже самим за шестьдесят. Или о том, как всеобъемлюще в нашей жизни телевидение (в широком смысле). Или о чём-то ещё. По-моему, эта книга открывает очень широкий просто для «задумывания».
1140