Рецензия на книгу

• 

  bastanall25 июня 2025 г.

  Оранжевое небо, оранжевые дети, оранжевый абсурд

  «Первая яма — самая трудная».

  Стэнли — американский подросток средней степени упитанности и слабый духом, поэтому его обижают все кому не лень, а ещё он слишком мягок, поэтому когда его обвиняют в серьёзном преступлении — он даже не может доказать свою невиновность, смиряется с постановлением суда и отправляется в исправительный трудовой лагерь для подростков отбывать полтора года наказания. Наказанием в лучших традициях Кафки становится бессмысленное, но систематическое копание ям на дне высохшего озера, где разбит детский лагерь.
  Роман «Ямы» начинается «за упокой», словно эдакий Кафка для самых маленьких, а заканчивается «за здравие» старой доброй сказкой в духе фильма «Лемони Сникет: 33 несчастья», где храбрым подросткам везёт, а противных злодеев ловят на месте преступления и отдают под суд (если помните такой фильм). Т.е. в конце романа все абсурдные вещи находят своё объяснение, справедливость торжествует, а от Кафки не остаётся ни следа.

  «Ничего подобного. Вторая — гораздо труднее. Ещё не начал работу, а уже всё болит».

  Вступление, полное абсурдных событий, кажется самым тяжёлым. Как в 1998-м году (когда был написан роман) хоть кто-то в Америке мог допустить существование исправительного лагеря для детей, где пусть преступники, но малолетние трудились бы в столь бесчеловечных условиях? Мало того, что детей заставляли заниматься бессмысленной работой — копать ямы в худшем армейском духе «копаешь отсюда и до обеда», — так ещё и под палящим солнцем, в окружении скорпионов, гремучих змей и ядовитых ящериц, при остром дефиците воды и недостаточном питании.
  Но именно абсурдный тон повествования помогает пережить начало книги без особых психотравм, поэтому если вы напуганы таким вступлением, то не бойтесь, насилия там нет.
  По-настоящему страшные вещи появятся позже, но тоже как-то вскользь, не заостряя на себе внимания, и исчезнут, словно их никогда и не было, это у вас просто галлюцинации от жары и жажды. Что конкретно за страшные вещи? Когда один ребёнок бьёт другого лопатой по шее — редкий момент реального насилия; когда женщина смазывает ядом ногти, а потом хлещет по лицу мужчину, из-за чего тот впоследствии начинает измываться над мальчиком, выливая его порцию воды прямо на землю — такая вот обыденная психологическая пытка; упоминается история столетней давности, когда чернокожего человека убили за любовь к белокожей женщине (а её саму, кстати, сочли легкодоступной со всеми вытекающими; спасибо, что не успели изнасиловать — и то, потому что она сбежала, а потом вернулась и почти всех их поубивала). Шик, блеск, никаких спойлеров, готовьте лекарства для душевных ран.

  «Самая трудная — третья яма. Так же, как и четвёртая. И пятая. И шестая…»

  Ну что ж, о самом горьком я рассказала, теперь о сладком. Это очешуенно хорошая книга: продуманная, многослойная, глубокая. В ней множество интересных смыслов и образов и как минимум три слоя повествования — магический, исторический и подростково-воспитательный.
  Последний заключается в том, что Стэнли в лагере отбывает незаслуженное наказание — для него это не только испытание на прочность, но и возможность стать сильнее, закалиться телом и духом, обрести самоуважение и самого лучшего на свете друга. А когда случится чудо и справедливость восторжествует, он сможет вернуться к своей жизни обновлённым человеком. Аплодисменты, катарсис и никаких нравоучений. Но это одновременно и самый безумный слой: здесь мы видим, как подростки учатся друг у друга лжи, подчинению, круговой поруке, и хотя главному герою это, конечно, не по душе, он приспосабливается и поступает как все. Однако когда чья-то жизнь оказывается в опасности — Стэнли практически идёт на верную смерть, действуя вопреки здравому смыслу, лишь бы сохранить остатки совести и самоуважения. Слой безумный, но развёрнутый этически безупречно. Проблема в том, что если смотреть на одну лишь историю подростка в исправительно-трудовом лагере (пусть даже это сказочка про юного донкихота со счастливым концом), все прочие детали кажутся абсурдными. В начале это ещё прокатывало, чтобы сгладить жестокую реальность, но в конце — смысл истории может потеряться. И вот тут самое время перекинуть мостик от третьего слоя ко второму, историческому.
  Второй слой раскрывает историю прадеда главного героя. Вот это поворот, да? Чтобы «перекинуть мостик» с одного слоя на другой, нужно вовремя задаться правильным вопросом, который я уже озвучивала: как кто-то мог допустить существование подобного лагеря для детей? Ответ простой и разумный: никак. Это интрига, это почти детектив — угадать, зачем кому-то нужно использовать детский труд, чтобы выкопать столько ям? Точнее даже, зачем нужны эти ямы? И здесь начинает играть свою роль история Стэнли Илнэтса Первого, прадедушки нашего героя, полное имя которого, кстати, Стэнли Илнэтс Четвёртый. Лет сто назад богатый (тогда ещё) молодой человек проезжал через Техас со всем своим богатством, где его ограбила местная разбойница Кейт Барлоу по прозвищу «Поцелуйчик», бросив едва ли не голым в пустыне на растерзание сарычам (кто бы это ни был). Мистер Илнэтс, очевидно, выжил и обзавёлся потомством, но когда вы узнаете, что случилось до и после этой роковой встречи, сразу всё станет понятно — с ямами и не только.
  Но мой любимый — самый глубинный слой, магический. Это тоже история одного из предков Стэнли — а точнее, его прапрадедушки. Лет за сто пятьдесят до начала основных событий жил-был в Латвии пятнадцатилетний юноша по имени Илья Илтэнс. Он влюбился в местную красавицу, и одна сведущая женщина (читай: ведьма) подсказала ему способ заполучить красавицу в жёны, а взамен попросила исполнить обещание. Илья взялся за гуж, но под конец понял, что не дюж — красавица оказалась глупой лицемеркой, жениться расхотелось, и этот балбес ничтоже сумняшеся уплыл в Америку на первом попавшемся корабле. Про обещание он, вестимо, забыл, а ведьма его за это, разумеется, прокляла — на то она и ведьма. И вот это проклятие с первых страниц довлеет над Стэнли, делая повествование о жизни обычного подростка фантастичным, как в старой доброй тёмной сказке. Если что, это почти не спойлер, потому что эту историю (только с деталями) автор рассказывает практически на первых страницах. Я только намекну вам, что в кульминации романа проклятие сыграет не последнюю роль.
  Я же полюбила этот слой повествования из-за той самой «ведьмы» — мадам Зерони. Она так понравилась мне (всего за пару предложений!), что я бы сама придушила балбеса Илью, будь это в моей власти. Какое-то время я даже злорадствовала, что балбес навлёк на себя заслуженное проклятие. Но это быстро прошло, когда во второй части праправнук-балбес Стэнли стал меняться.

  «Сорок пятая яма — самая трудная, сказал себе Стэнли. Но на самом деле это была неправда, он и сам это понимал».

  Из десяти абзацев выше можно догадаться, что есть проблемка с читательским адресом. Я вообще не уверена, что «Ямы» годятся детям 11–14 лет. Более того, помимо всего выше изложенного, подростки здесь слабо похожи на подростков. Хотя я с радостным (не сразу, но) сердцем наблюдала за Стэнли, мне слабо верится, что обычные подростки будут так думать, чувствовать и действовать. Какой-нибудь один уникальный да найдётся, но не более того. Поэтому для меня загадка, за что «Ямы» получили те премии, что получили, и почему прославили Сашара как детского писателя. Причём, я хотела бы узнать именно мнение подростков, а не взрослых, которые распоряжались премиями и славой автора. Возможно, не имеет значения, на кого похож герой, главное, что подросткам нравятся пикантные нотки жестокости и счастливый финал в конце? Впрочем, не страшно, если дети прочитают хорошую книгу и ничего по-настоящему не поймут — что-то на подкорке да останется.

  «Может, ему придётся этой лопатой копать могилу — последнюю яму Зеро. “А мне кто выкопает могилу?” — подумал Стэнли».

  Я бы причислила книгу к лику любимых, будь абсурда побольше. Но автор как будто балансировал, чтобы сохранить и флёр асурда, и читательский адрес, каким бы нечётким он ни был. Однако я бы предпочла «или — или», а не «и — и». Это чистая вкусовщина. В романе нет серьёзных недостатков (даже ворчание по поводу читательского адреса — это на самом деле ворчание 30-летнего подростка, что книга не попалась ему (мне) в его (мои) 15 лет), автор много чего закручивает, но в конце все висящие на стенах ружья выстреливают, все сюжетные ниточки раскручены, а каждое чудо получает по научному объяснению — всё одно к одному, в идеальном порядке.
  Ещё могу покритиковать отсутствие фигуры рассказчика (и это тоже вкусовщина). Когда в тексте шла речь про историю прадеда 110-летней давности или историю прапрадеда 150-летней давности, я сперва думала, что это Стэнли вспоминает семейные предания, копая ямы днями напролёт. Но нет, это не мог быть он, потому что всплывали такие детали, которых герой нашего времени просто не мог знать, например, подноготную дела с Кейт «Поцелуйчик» Барлоу или секреты парня, продававшего лук. Хотя я быстро поняла, что это не мысли Стэнли, и больше не путалась, временами всё равно недоставало мне явственно выделенной фигуры рассказчика, который по явным причинам выбалтывал бы нам всякую там подноготную или секреты. Автор не обязан вводить такую фигуру, но с ней роман стал бы ещё вкуснее… Но хватит критики, притянутой за уши.

  Книгу хочется нахваливать. Мне пришёлся по душе и первый роман Сашара — точнее, первый прочитанный из переведённых на русский (переводчица Евгения Канищева), а написанный ещё в 1987-м. Но там всё было однослойно, с погружением в обычную жизнь школьников — и почти никакой тебе игры со смыслами и художественными деталями, т.е. ёмко, но простенько. А всего 11 лет спустя Сашар написал что-то настолько крутое, настолько выше уровнем! Каков молодец, а? (И Майя Лахути, что перевела «Ямы» так вкусно и смешно, тоже молодец). Если возьмётесь за Сашара, то начните с «Я не верю в монстров» и только потом берите «Ямы», чтобы не испортить себе вау-эффект. Я же сегодня во сне будут считать пятнышки у жёлтых пятнистых ящериц, сидящих в ямах, хихикать вместе с мадам Зерони над неудачливым женишком и планировать счастливое будущее для разбойницы Кейт где-то в параллельной вселенной — книга так хороша, что не отпускает.

  26

  279