Рецензия на книгу

• 

  Penelopa222 июня 2025 г.

  Арктика, Антарктида, Север – одна из моих любимых тем. Не важно, художественная литература или нон-фикшн.

  Имя капитана Делонга в моей памяти накрепко связано с Севером, впервые я прочитала о нем у Конецкого - Виктор Конецкий - Вчерашние заботы . Человек, отправившийся на поиски пропавшей экспедиции Норденшельда и сложивший голову во время поисков. Так писал Конецкий. Американский автор трактует эту историю иначе, поиски пропавшего скандинава были лишь навязанной рекламной акцией, а цель была иная. Кто их разберет, но Конецкий создал благородный ореол, от которого я не хочу отказываться.

  Потому было интересно почитать о Делонге подробнее.
  Но сначала книга меня разочаровала. Автор писал о ком угодно, об эксцентричном издателе журнале «Нью-Йорк Геральд» Беннете, о его не менее эксцентричном сыне, об одержимом картографе Петермане, и все это производило впечатление несерьезной рекламной мишуры. Любопытный для меня факт – знаменитая встреча Генри Стэнли и доктора Ливингстона в джунглях Африки («Доктор Ливингстон, полагаю?» ) была организовала именно Беннетом , и целью поисков знаменитого исследователя было повышение тиража журнала. Направить экспедицию к Северному полюсу – идея из того же ряда. К тому же в то время была популярна теория о том, что на самом деле Северный полюс – незамерзающее море, окруженное ледовыми горами, и задача будущей экспедиции лишь в том, чтобы найти проход, коих, согласно той же теории должно быть четыре – из соображений природной симметрии. Не стоит смеяться над наивной и нелепой теорией, каждое поколение творит новые и новые открытия.

  И все же я не могла отделаться от мысли, что вся подготовка к покорению Северного полюса отдает театральщиной. Забытое фотооборудование, неработающие лампы Эдисона – все это как-то несерьезно и легкомысленно.
  Понимаю, что тогда никто не думал о психологической совместимости, но брать в экспедицию психически нездорового сифилитика или ученого с зашкаливающими амбициями и чрезмерным чувством собственной важности – это тоже не говорит о серьезности подготовки.

  Но не театральщиной было само плавание. Очень скоро после отплытия судно Делонга попало в ледяную ловушку – вмерзло во льды. И на собственном опыте им пришлось убеждаться в несостоятельности всевозможных теорий о теплом течении Куросио, которое должно подогревать воды вокруг Северного полюса, о Земле Врангеля, которая оказалась островом, убеждаться в том, что они вообще не знают, куда они плывут. А после двухлетней зимовки на вмерзшей в лед «Жанетте» им предстояло куда более страшное – путь к людям по безлюдному сибирскому северу вдоль устья Лены. Без карт, ибо имеющиеся в их распоряжении карты, составленные тем же Петерманом, были абсолютно неверными. Со стремительно убывающими запасами еды. И без надежды на помощь. Удивительно, что выжила треть команды, им просто повезло.

  Что заслуживает уважения – несколько человек из тех самых выживших, во главе с судовым инженером Мелвиллом организовали поиски пропавшей группы Делонга и нашли всех. Первая могила Делонга – там, в Cибири, потом он был перезахоронен на родине.
  И хотя Хэмптон подробно и детально рассказал о жизни и смерти Делонга, книга показалась мне неискренней. Куда больше зацепили простые строки «Вчерашних забот»:

  
  

  На тридцать третьей минуте пилоты зовут в кабину, хотят показать мне могилу де Лонга.
  Пролетаем над ней метрах в пятидесяти.
  На левом высоком берегу Лены или какой-то ее широкой протоки, на скале Кюсгельхая — шест-палка, воткнутая в небольшую груду камней.
  Как всегда на Севере, огромность одиночества одинокой могилы среди безжизненности волнистой тундры.
  ….
  «…30 октября. Сто сороковой день. Ночью скончались Бойд и Гертц. Умирает Коллинс».
  На этой записи дневник де Лонга обрывается. 30 октября, в сто сороковой день со дня гибели «Жаннетты», в живых остались только де Лонг и доктор Амблер, и, по-видимому, ночь на 1 ноября была последней в их жизни…
  Я глядел на медленно проплывавшую внизу скалу Кюсгельхая с остатками креста на могиле де Лонга. И хотя могила была пуста, но душу щемило сильно.

  25

  237