Рецензия на книгу

• 

  GalinaSilence14 июля 2015 г.

  Какой же тайной окутан человек «без роду-без имени».

  Как ни похвально стремление отвоевать собственную индивидуальность, смутный трепет охватывает при встрече с тем, чье происхождение выяснить невозможно. Он – как божественный подкидыш, внебрачный ребенок обитателя Олимпа и смертного. Нам некого упрекнуть в его плохом воспитании, не угадать, у кого он унаследовал манеру так очаровательно улыбаться, так небрежно прикуривать сигарету.

  Несмотря на то, что «Человеческий крокет» охватывает историю всего рода Ферфаксов, оторвать взгляд от загадочно пропавшей Элайзы просто невозможно. Она – тот самый камень, который угодил в сердце болота и неотвратимо затягивает в воронку всех, находящихся поблизости.

  Историю Изобел, которая мечтает, что мама однажды вернется из «поездки» непонятно куда, можно было бы описать тоскливо, но при этом весьма прозаично. Но реализм Аткинсон пропитан магическим более, чем можно вообразить, и поначалу думаешь, что вскоре эксцентричная исчезнувшая супруга материализуется в старом поместье, где сам Шекспир оставил свои инициалы на дереве. Пудреница, туфля, локон…мама пришла из ниоткуда, встретила папу под руинами разбомбленного здания, так может, они из этого ниоткуда и вернется?

  Но, как оказывается, Изобел и ее брат постоянно жили во власти обмана и историй, выдуманных для того, чтобы скрыть правду. Папа спас маму. У мамы никого не было. Они любили друг друга, но маме не нравилось делить крышу с папиной матушкой, да и скука её одолевала. Пикник рядом с лесом, после которого и мама, и папа растворяются без следа. Что же им говорят? Папа умер в больнице, а мама сбежала с любовником. Тяжело? Тяжело, но можно жить дальше. Только вот когда папа, жив-здоров, через несколько лет появляется на пороге дома с новой женушкой, будет тяжелее…

  В старом доме прошлое сочится из трещины в каждой половице. Изобел взрослеет, обуреваемая теми же желаниями, что и любая девочка в ее возрасте. Только вот вместо изящной матери в доме хозяйничает полная ее противоположность, новая суженая отца, которая, хоть и молода, но уже заработала нездоровую полноту и легкое повреждение в рассудке из-за невозможности иметь ребенка. Что ж, видать, именно такая женщина достойна Гордона, в ней он нашел утешение после того, как Элайза исчезла? Уехала? Умерла? Только почему он бледнеет, краснеет, хватает ртом воздух, когда в доме обнаруживается все новый признак того, что Элайза была здесь?

  Слишком много страсти для «приличной» жены хотела внести в брак Элайза. Сначала маменьку это выводило из себя, а потом и сам Гордон захотел оторвать бабочке крылья, превратив ее в невзрачного муравья, который, не поднимая головы, ползет в колее непритязательного семейного уклада. Он был героем на войне, но это было временно – на геройство, или хотя бы на раскованность в семейном укладе его уже не хватило.
  

  
  Ни на миг не поверил он, что это надолго, и не удивился, когда все закончилось, потому что Элайза не может удовольствоваться тем убогим ошметком жизни, который он ей предложил, и ненавидел он ее за это так, что порой лопалась голова. Его неудача с Элайзой была его жизненной неудачей, и в сердце своем он знал, что заслужил и презрение ее, и насмешки.

  У Гордона не хватило выдержки даже на то, чтобы оторваться от маменьки и зажить своим домом. Заполучив женщину, которой нет равных, неповторимую, обольстительную, единственное, чего он скоро захотел – того, чтобы она стала обычной. Обычной-преобычной. Как он сам…
  

  
  Отчего не могла Элайза согласиться на обыденное, на знакомое, на ежедневные дозы пищи и работы, на радость материнства? Теперь Гордон жаждал обыкновенности. Хотел, чтоб она стала нормальной, чтоб она стала как все. Не хотел, чтобы мужчины глядели на нее, потому что знал: всякий мужчина, глядя на нее, воображает, какова она в спальне, а Гордон-то знал, какова она, и от этого было только хуже.

  А чего же хотела Элайза?
  

  
  Элайза была загадочна, как луна, у него на глазах прибывала и убывала, у нее были фазы — порой великодушна, порой жестока, — и всегда оставалась темная сторона, недоступная, тайная, сокрытая.

  Элайза тоже понимала, что не нашла в браке того, что ей надо. Да, она любила детей, но романтический флер вокруг Гордона поблек. Скука, беспросветная скука. Эта жизнь – не для нее. Жить, как в своем прошлом, она тоже больше не могла, но о своем прошлом она распространяться не станет. В прошлом за такое стоило бы ожидать камней от разгневанной толпы, а сейчас и собственная туфля может стать роковой.

  Откуда бы ты ни пришел, чтобы ни случалось в твоем прошлом, в которое тебя затянуло без твоего же желания, если ты не причинил вреда, ты не заслужил того, чтобы твои дети старались отогреть тебя опавшими с деревьев листьями в ночном лесу. А дети твои не заслужили того, чтобы не молить у сошедшего с ума времени, повторяющего дни по кошмарным сценариям, шанса увидеть хоть что-то связанное с тобой. С загадкой надо обращаться бережно. Элайза считала, что сделала свое прошлое, свое происхождение тайной для всех, но оказалось, что и она сама не знала правды о том, откуда пришла. Дважды, трижды был украден этот чернокудрый младенец, эта необычная девочка? Она блуждала по жизни, не оставляя за собой следа, в конце концов найдя себе супруга, который, казалось бы, её спас. Спасение ли это было? Да и ни он, ни она не получили супружества того, чего хотели. Элайза не нашла искры, страсти. Гордон…ну что, счастлив ты, Гордон?
  

  
  Ему было даровано исполнение дурацкого его желания. Получи свою обыкновенную жизнь. И не надо садиться в тюрьму, не надо лезть в петлю за убийство — кара его длится и длится день за днем. Он потерял свое сокровище, что дороже, чем полкоролевства. Он потерял Элайзу.

  13

  55