Рецензия на книгу

• 

  reader-114992659 июня 2025 г.

  Главный герой романа хоть и заявляет про себя, что он:

  "... не хотел никакого смысла. Только поверхность. Только поверхность. Глубины не надо. В глубине и больно, и стыдно – и непристойно";

  но на самом деле, постоянно находится в поисках смысла, этой глубины. Его всесторонний анализ женщин на предмет их использования в сексуальном плане, выглядит циничным и грубым. А возвышение данной тематики до заоблачных высот, мягко говоря, кажется странноватым.

  "Моржов где-то прочитал, что мысль мужчины возвращается к теме секса в среднем раз в сорок пять секунд. Сам Моржов, к примеру, думал на эту тему всегда, а раз в сорок пять секунд отвлекался на второстепенное – на живопись, скажем..."

  Корыстная практичность Моржова в отношениях сопрягается с рефликсиями сентиментального типа. Этакий намёк на благородность "дела", обусловленный тем, что он даёт женщинам, чего они, в конечном итоге, сами и желали.  Выглядит, как дешевоё оправдание, завёрнутое в дорогую упаковку философских размышлений о природе человека, его месте на земле и о смысле жизни. Сие есть не осуждающий взгляд на персонажа, полный морализаторства или ханжества. Просто такой персонаж. Именно таким, через призму юмора и лихости, жаждущей и опьяненной свободой и водкой, творческой интеллигенции, его представляет автор. Высмеивая Моржова, бросая его в нелепые ситуации, полные траги-комичного абсурда, Иванов не забывает и о музах сексуально озадаченного художника. Мерцоиды, огонь которых периодически наблюдает герой в объектах своего вожделения, являются прообразом взаимности страсти. Здесь и возникает вопрос, а так ли уж циничен Моржов, если объекты его соблазнения желают быть соблазнёнными, порой до такой степени, что сами перехватывают инициативу? Ответом по сути является книга, которая плутовским манером, с применением весомых доводов, пытается доказать, что похоть и любовные утехи не есть прелюбодеяние и зло разврата. Возникает аналогия с судом присяжных, где защита берётся за априори неподъёмное дело и, вертясь и извиваясь, пытается обелить того, кто с головой погряз в грехах. Весьма забавное и порой печальное зрелище.

  Педагогический состав дополнительного образования внезапно оказывается на грани сокращения. Вместе с тем, в нефункционирующий несколько лет лагерь вот-вот должны нагрянуть американцы. Решив воспользоваться подвернувшимся случаем, заработать баллы перед руководством, коллектив, собрав "своих" детей с кружков, отправляется на деревенское лоно природы. Кроме основной заботы, сохранение насиженных мест, возникают новые трудности. Среди прочих насущных, Моржов выделяет для себя одну, саму главную,- тотальная осада бастионов трех женщин вплоть до полной их сдачи. И так как Моржов хочет свершить сие действо с поэтическом опломбом ("работая" при этом в привычном пошлом режиме), задача усложняется многократно:

  "Я хотел просто потрахаться вволюшку, Но заглубился больше, чем обычно".

  Тем интересней.
  По ходу решения задачи, попутно ворошаться  воспоминания о бывших любовницах. Курьёзные случаи из прошлого, перекликающиеся с настоящим, пересказываются так же иронично, с долей здорового житейского сарказма.

  Примечательно, что Иванов, посредством образа мыслей главного героя, сексуализировал вообще всё, от классической поездки на велосипеде до архитектуры и ландшафта города, в котором проживают персонажи. Не говоря уже о самом Моржове:

  "Моржов проворно спустил джинсы и остался в одних трусах, на которых по белому полю были нарисованы бледно-синие трахающиеся крокодильчики".

  Завершая аналогию с судом присяжных, можно легко представить каково будет последнее слово подсудимого Моржова:

  "Я подл только в великом"

  Финал довольно резок, что несколько обескураживает.

  9

  340