Рецензия на книгу

• 

  GalinaSilence7 июля 2015 г.

  Вышло очень занятно – книга начиналась читаться для того, чтобы разгрузить голову и вдоволь поиздеваться над последователями махрового фрейдизма, а в итоге «Белый отель» меня сначала рассмешил, потом заинтересовал, потом напугал. Три различные эмоции во время чтения – это сильно. Думаю, это один из тех случаев, когда эмоциональное воздействие текста на психику перекрывает его достоинства и недостатки.

  История пациентки Фрейда фрау Анны (она же Лиза Эрдман\Морозова) рассказывается в трех разных манерах. Анна начинает свою исповедь со смешных эротических стишков, признавая их низкое качество и одновременно заверяя Фрейда, что их содержание наиболее полно отражает то, что происходит у нее в голове.
  

  
  Я слишком сексуальна? Иногда
  Я думаю - по-видимому,
  Да
  
  Наверх пришлось нам броситься. Он член
  ввел на бегу, и бедра до колен
  мне вмиг горячей влагой залило,
  священник же, ступая тяжело,
  процессию повел на склон холма,
  мы слышали, как пение псалма
  стихало, удаляясь, он мои
  засунул пальцы возле члена, и
  корсетница-пампушечка,
  наш друг,
  туда же влезла, захватило дух -
  я так была забита, но должна
  признаться, что еще не дополна

  Можно вдоволь позабавиться над ненасытностью фантазии фрау Анны и мысленно пожелать ей разнообразить свою реальную сексуальную жизнь, раз уж эти переживания доставляют ей мучения столь сильные, что у нее возникают психосоматические боли в груди и яичнике. Но спустя всего несколько страниц раскрывается новый виток воображения женщины, выраженный на этот раз в прозаической форме. Анна подробнее знакомит нас с придуманным ею Белым Отелем, в котором сексуальная раскрепощённость идет рука об руку со смертью. Настаёт время убедиться, что в этой выдуманной ситуации Фрейд действительно «имел дело с воспламененным воображением, не знавшим границ, наподобие инфляции в те месяцы - когда чемодана банкнот не хватало и на буханку хлеба».

  В этой части повествование перенасыщено прозрачными фрейдистскими аллюзиями настолько, что у меня возникало стойкое желание захлопнуть книгу. Казалось, что желание автора делать постоянные кивки на сферу сексуального дошло до абсурда.
  

  
  Пастор-лютеранин сказал с неуверенностью в голосе, что видел грудь, летящую сквозь тисовую рощу, когда как-то вече¬ром перед обедом поднимался по тропинке к церкви.
  - Сначала я решил, что это летучая мышь, - сказал он, - но со¬сок был виден совершенно отчетливо.
  Седоволосая женщина с объемистым бюстом призналась, что ей недавно удалили грудь из-за того, что та непрерывно росла. Майор Лайонхарт поблагодарил ее за откровенность, и среди присутствующих пробежал сочувственный шепот. Фогель, совершенно желтый, заявил, что, как ему кажется, он видел окаменевший эмбрион, плававший в мелких водах озера, но это с тем же успехом могло быть куском окаменелого дерева. Его сестра, начиная плакать, призналась, что лет десять тому назад сделала аборт. После этого наступила болезненная тишина, и каждому стало ясно, что Фогель ничего об этом не знал.

  Стоп. Надо перевести дыхание. Это – фантазия. Да, в голове самой обыкновенной женщины может гнездиться такой ад. В этом нет смысла? О нет. Фрейд истолковывает своей пациентке ее болезненные грёзы, стараясь выкопать из под чудовищных напластований растревоженного воображения реальность. Но фрау Анна не так уж проста. Она лжет о своём прошлом, иногда осознанно, чтобы не касаться чересчур травмирующих моментов, а иногда неосознанно – некоторые воспоминания настолько тяжелы, что её сознание спрятала их от неё же. Но спрятать – не значит уничтожить, последствия человек всегда несет с собой.

  Анна завершает свое лечение и продолжает жить своей жизнью. Впрочем, размышления о прошлом не оставляют её и время от времени она ведет переписку с Фрейдом, признаваясь ему в своих обманах на сеансах психотерапии.

  Но самое главное достигнуто – она полноценно живет, окунается в реальную жизнь. Впрочем, жизнь эта тоже строится по канонам болезненных фантазий, если посмотреть чуть пристальней… Но, в любом случае, казалось бы, пришло время успокоиться. Вот она – настоящая жизнь.

  Как бы ни так.

  В жизни реальной для Анны и начинается ужас. Вторая мировая. Гибель мужа. Нацисты. Бабий Яр. Жесточайшая смерть. И вот здесь-то, как ни странно, для читателя и срабатывает катализатор, заставляющий вспомнить обо всем – о стихотворных фантазиях, фоном для которых была жестокость, о каждом странном постояльце Белого Отеля и любом инциденте, там случившемся. Лихорадочно отматываешь память назад и параллелей протягивается так много, что начинает рябить в глазах. Гротескные фантазии Анны обретают статус предвидения. По обратную сторону ее нереализованного удовольствия всегда лежала смерть. Изменение статуса мыслей Анны меняет отношение читателя к судьбе героини – есть большая разница между неудовлетворенной дамочкой и тонко чувствующей женщиной, вся жизнь которой оказалась пронизанной предчувствием неминуемой гибели. Комплексы превращаются в факторы угрозы и взрывают шаткий мостик над пропастью у нее под ногами. Психоанализ, будучи научным методом, сплетается с ощущением мистического, рокового, тем, что не вписывается в образ рационального, и это сочетание рождает пугающее ощущение обреченности, изначальной предопределенности и отсутствия надежды. Выхода нет, остается лишь надеться, что после ужасной смерти ты всё же попадёшь в свой Белый Отель.

  Хотелось бы подвести конкретный итог, но его, в принципе, и нет. После прочтения долгое время сидишь и пытаешься собрать воедино все элементы загадок, разбросанных по трем частям, потому что понимаешь, что ничего лишнего в книге нет, всё связано. Несмотря на раздражающие для меня толкования «по Фрейду», проскальзывающие в некоторых местах, которые я не считаю ни в коей мере убедительными («Когда человеку грезится местность или страна и он говорит себе, все еще грезя: «Мне эти места знакомы, я бывал здесь прежде», - его ощущения могут быть истолкованы как память о гениталиях или теле своей матери», «Благодаря змею, объявившемуся в ее раю (пенису дяди), поле для Анны было расчищено, и она могла сделать то, к чему стремится каждая маленькая девочка, - родить своему отцу ребенка»), автор, если можно так выразиться, применил психоанализ к самой канве текста, разложив его на смысловые кирпичики, разбросанные в разных местах. Пусть даже мне больше верится в то, что Эрос и Танатос идут рука об руку, чем в то, что «там, где есть любовь, есть надежда на спасение», эффект мелкой нервной дрожи и напряжения ума, остающийся после этой книги, я расцениваю как положительный.

  12

  91