Рецензия на книгу

• 

  Rita38929 мая 2025 г.

  Цикл продолжает радовать. Да, повествование жёсткое и жестокое. Но и места какие!
  1950-е годы. На своём вулканическом острове семья Пердомо как бы была оторвана от бурь двадцатого века. Из-за обстоятельств, рассказанных в предыдущей книге, родители с тремя взрослыми детьми переплыли Атлантику. Быстро растущий Каракас ошеломил их.
  В предисловии Васкес-Фигероа писал, что жил в Венесуэле, и, видимо, ради книги изучил много тонкостей. Он расскажет читателям о нищих кварталах Каракаса, вскользь коснётся урбанизации, увядания плантаторских хозяйств, наплыва эмигрантов и процветания нацистских шишек. На Лансароте семье угрожала месть одного нациста, в Каракасе - желания другого.
  Пердомо - семья-монолит. Братья устали от неразделимости, но продолжают везде защищать сестру. Дар Айзы снова не приносит ей ни счастья, ни богатства. В скитаниях в мегаполисе и по степям девушка повзрослела и научилась давать отпор, в том числе с помощью дара.
  Льянос населяют скотоводы и скотокрады, ютятся индейцы и негры. Пионы батрачат на владельцев больших табунов и стад. Красота Айзы не только доставляет семье неприятности, но иногда помогает обрести друзей.
  Сюжет не о феялках, а о суровых малообразованных людях, живущих в жёстких природных условиях. Иностранцы страшатся русских зим, а мне трудно было бы вынести степной южноамериканский климат. Засухи, сухие грозы, грозы с ливнями и водопад с неба на несколько месяцев... Землю то сушит, то заливает. Много будет о природе, тонкостях убыточного скотоводчества и выживания. Для тех мест двадцатый век ещё не наступил. Хозяева жизни привыкли считать себя хозяевами. Делёж столичной власти и череда диктаторов до них не доберутся. Фамилия и род много значат, а женская честь - ничто.
  О тонких материях подобные люди часами разговаривать не будут. Язык перевода хороший, но автор не прячется за эвфемизмами. Разговоры будут о доступных женщинах, скоте и иногда о призраках. Нет, не по-ковбойски, но прямолинейно. Будут и жестокость, и драки, и жажда насилия.
  Сначала грязь жизни будто и не прилипнет к Айзе, но вынудит её действовать. Однако, вопреки желанию автора, мне интересней наблюдать за её братьями, вынужденными поступаться своими желаниями и намерениями. Пердомо - это не Джоуды из "Гроздьев гнева". Слово старших значит больше. Намерения, разъединяющие семью, так и останутся намерениями.
  В следующей книге Пердомо на деревянной лодке поплывут по Ориноко, пока вода не сошла. Жду бунта и обязательно продолжу цикл.

  34

  100