Рецензия на книгу

• 

  VadimSosedko

  28 мая 2025

  Единение синтоизма и буддизма.

  Миниатюра "Паутинка" без всяких оговорок может считаться ШЕДЕВРОМ НЕ ТОЛЬКО ЯПОНСКОЙ ПРОЗЫ 20 ВЕКА, НО И ВСЕМИРНОГО МАСШТАБА. Да, не объём написанного здесь важен, а его глубина, что, впрочем, характерно всем произведениям Акутагава Рюноскэ. Вместить столь много в миниатюру дано лишь таланту, что и признано всем литературным миром. Но, пожалуй, от хвалебных слов писателю пора и повернуть моё скромное размышление в сторону самой новеллы. Так о чём же она?
  Сюжет обманчиво прост: Будда, узрев в аду разбойника, некогда пощадившего паука, дарует ему шанс на спасение — тончайшую паутинку, спущенную в адскую бездну. Но когда другие грешники пытаются ухватиться за неё, разбойник в ужасе кричит: "Прочь! Она порвётся!" — и в тот же миг нить обрывается. Тут, вроде бы, и можно ставить точку, Тут, вроде бы, можно рассуждать лишь о том воре и грешнике, что кажется нам героем новеллы. Тут, вроде, бы и логична завершающая иллюстрация падающего с высоты в ад Кандата, того, кто совершил множество преступлений, того, кто заслуженно должен там вечно находиться.
  
  Но ведь новелла, хоть и написана по просьбе писателя Миэкити Судзуки для подростковой аудитории, гораздо глубже этого поверхностного пересказа и является ли разбойник Кандата здесь главным героем?
  Судите сами.
  

  • Новелла имеет основу - фрагмент из буддийского повествования, а также перекликается с притчей о луковке из романа "Братья Карамазовы" Ф. М. Достоевского, что неудивительно, зная любовь Рюноскэ к русской литературе.
  • Тема всевидящего Будды, прогуливающегося ранним утром возле пруда, глубина которого позволяет видеть глубокий ад, начинает и заканчивает новеллу.

  
  

  Однажды Будда бродил в одиночестве по берегу райского пруда.

  Весь пруд устилали лотосы жемчужной белизны, золотые сердцевины их разливали вокруг неизъяснимо сладкое благоухание.

  В раю тогда было утро.

  Все дальнейшие события не заняли мого времени, как и НЕ ИЗМЕНИЛИ НИЧЕГО.

  
  В раю время близилось к полудню.

  3. Тема вкрапления синтоизма очень видна, ведь по этому старинному японскому верованию Бог воплощается в ЛЮБОЕ ПРОЯВЛЕНИЕ ПРИРОДЫ. Потому и то, что Кандида пощадил однажды маленького паучка, перевесило его многочисленные злодеяние перед людьми (ведь люди не есть проявление Бога в отличии от природы).

  
  Этот Кандата был страшным разбойником. Он совершил много злодеяний: убивал, грабил, поджигал, но все же и у него на счету нашлось одно доброе дело.
  Как-то раз шел он сквозь чащу леса и вдруг увидел: бежит возле самой тропинки крохотный паучок. Кандата занес было ногу, чтобы раздавить его, но тут сказал себе: "Нет, он хоть и маленький, а, что ни говори, живая тварь. Жалко понапрасну убивать его".
  И пощадил паучка.

  4. Нить паучка, протянутая из рая в глубину ада, видимо и есть не только синтоистская благодарность за то единственное доброе деяние, но и символ ТОНЧАЙШЕЙ НИТИ ЧТО ВЕДЁТ В ДАЛЁКУЮ ВЫСЬ ПОДНЕБЕСНОГО РАЯ.

  
  Созерцая картину преисподней. Будда вспомнил, что разбойник Кандата подарил однажды жизнь паучку, и захотел он, если возможно, спасти грешника из бездны ада в воздаяние за одно лишь это доброе дело. Тут, по счастью, на глаза Будде попался райский паучок. Он подвесил прекрасную серебряную нить к зеленому, как нефрит, листу лотоса.
  Будда осторожно взял в руку тончайшую паутинку и опустил ее конец в воду между жемчужно-белыми лотосами. Паутинка стала спускаться прямо вниз, пока не достигла отдаленнейших глубин преисподней.

  5. Справедливость разрыва нити можно трактовать двояко: а) Стремление Кандата спастись лишь самому, отвергая дать такую возможность другим. б) Несправедливость спасения этой нитью всех тех грешников, которым не был обязан райский паучок жизнью. В любом случае, обрыв нити и падение в ад закономерно.

  
  Паутинка, до той поры целая и невредимая, с треском лопнула как раз там, где за нее цеплялся Кандата.
  Не успел он и ахнуть, как, вертясь волчком, со свистом разрезая ветер, полетел вверх тормашками все ниже и ниже, в самую глубь непроглядной тьмы.
  И только короткий обрывок паутинки продолжал висеть, поблескивая, как узкий луч, в беззвездном, безлунном небе преисподней.

  Но Будда всё видел и верно всё предвидел, а потому и остался безучастным, как и лотосы в райском пруду.

  
  Стоя на берегу Лотосового пруда, Будда видел все, что случилось, с начала и до конца. И когда Кандата, подобно брошенному камню, погрузился на самое дно Озера крови, Будда с опечаленным лицом опять возобновил свою прогулку.
  Но лотосы в райском Лотосовом пруду оставались безучастны.
  Чашечки их жемчужно-белых цветов тихо покачивались у самых ног Будды.
  И при каждом его шаге золотые сердцевины лотосов разливали вокруг неизъяснимо сладкое благоухание.

  30 понравилось

  0

  934