Рецензия на книгу

• 

  orlangurus23 мая 2025 г.

  Семиотика испорченного текста

  Очаровательная книга, невольно приводящая на ум (я абсолютно уверена, что автор не пытался добиться такого ассоциативного ряда!) всех британских учёных из анекдотов... В ней нет открытий, а только очень подробный рассказ с примерами, иллюстрациями, авторскими отступлениями о предмете, который точно никаким боком не вершит судьбы мира и не изменит ничего в науке, пусть даже в филологии. Но интересно, оторваться невозможно, кроме тех небольших вставок, которые служат только для того, чтобы показать высокий уровень образования автора и его любовь к философам - Барту, в первую очередь, он цитируется чаще всего.
  Здесь можно узнать о стрррррашных уроках чистописания, которые не были уже такими страшными даже в моём детстве - послабление вышло)). Много примеров из советской детской литературы. Вот, например, из произведения Раскина "Как папа учился писать":

  
  Да, палочки у него не получались. Но зато кляксы получались просто замечательные. Таких больших и красивых клякс еще никто не делал.

  Как пишет Богданов: "Для мемуаристов, вспоминающих школьные уроки чистописания, клякса редко становится поводом для шутки — чаще всего это то, что напоминает о бессмысленных школьных строгостях и трате времени." В конце концов клякса в советской системе педагогики становится не только образцом врага любого школьника, но и идеологической помощницей воспитателя:

  
  А нам в первом классе прочитали рассказ, как маленький Ленин посадил кляксу (нынешние и слова-то поди такого не знают) на последней странице тетрадки, и переписал всю тетрадку заново.

  Кроме клякс, играющих свою роль в педагогических методиках, описывается множество случаев в разных видах искусства, где есть "вероятность символико-аллегорической интерпретации мотива чернил".

  Вот, к примеру, про музыку - история, которую я не знала, было интересно:

  
  Хрестоматийным примером из «музыкальной истории» клякс здесь может служить легендарный случай с Джоаккино Россини, которому однажды, по его собственному признанию, случайно посаженная на партитуре клякса «подсказала» радикальную, но выигрышную в конечном счете смену тональности в третьем акте оперы «Моисей в Египте» (1819):
  Когда я писал хор в соль минор, я нечаянно опустил перо в склянку с лекарством, а не в чернильницу. Получилась клякса, а когда я подсушил ее песком (промокательная бумага тогда еще не была изобретена), она сама собой приобрела такую форму, что я тут же решил сменить звучание соль минор на соль мажор. Вот этой-то кляксе, собственно, и обязан весь эффект.

  Очень подробно и интересно написано о ташистах. Есть в книге даже забеги в очень глубокую древность:

  
  Пример клякс может считаться если не парадигматическим, то, по меньшей мере, традиционным в истории внимания к роли случайности и предопределения. В ретроспективе культурной истории его предвосхищают уже древние практики гадания, имевшие дело с какими-либо жидкостными пятнами, и прежде всего — гадание по воску (керомантия, кероскопия, от греч. χηρός — воск).
  

  Но в конце концов, удовлетворив любопытство, налюбовавшись на иллюстрации и получив порцию не слишком жизненно важной информации, думаешь: а зачем предпринято это исследование, с огромной базой изданий, с большой работой автора? И вот тут такие из-за угла ... британские учёные))).

  90

  237