Рецензия на книгу

• 

  dezoti26 июня 2015 г.

  В уже далеком отрочестве у меня был товарищ/одноклассник по имени Юра. Юра любил три вещи: спорт, астрономию и литературу. Особой страстью для него были исторические романы. И деликатесом для него всегда являлся Древний Рим. Все, что было связано хоть каким-то образом/намеком с историей Римской Империи, воспринималось им подобострастно, с предельным интересом и дичайшим желанием впустить, принять в свою голову данную информацию, будь то книги, фильмы, музыка, живопись, спектакли, телевизионные передачи, компьютерные игры и т. д. и т. п. Он что называется болел Древним Римом, даже будучи пионервожатым в детском лагере ставил театральные сценки с участием детей, которые разыгрывали ту или иную зарисовку из жизни древних римлян. Облачал их в римские одежды, раздавал оружие и репетировал, репетировал, а затем воспроизводил и воспроизводил для своих жадных до Рима глаз, услаждаясь подобными живыми картинками.
  И приходя к нему в гости, я очень часто заставал его в вечном полумраке его тишайшей комнаты, сидящим на диване с книгой в руках. Присаживался к нему и под звуки музыки Сергея Прокофьева или Рихарда Вагнера, изредка нарушающих Юрин домашний покой, бывало выслушивал от него тот или иной комментарий/наблюдение за поступком того или иного римского императора, но... безмерно равнодушный к какой бы то ни было Истории я вскоре несколько поспешно сворачивал разговор в русло какого-нибудь футбола или тенниса или хоккея.

  Дальше...

  
  Чтобы иметь способность вступать в адекватные отношения с книгами Умберто Эко необходимо быть подготовленным читателем, необходимо быть Юрой, человеком, который знает Историю, любит собирать ее в голове, анализировать, обрабатывать, размышлять над ней, представлять, ставить себя на место того или иного персонажа, находить себя в событийном ряду той или иной эпохи, века, времени, ориентировать себя на поиск смыслов, кишащих в книгах Эко, обогащаться знаниями, которыми изобилуют они.

  Юра бы смог рассмотреть за шумом шовинистической антисемитской болтовни Симоне Симонини, как Умберто Эко, погружаясь в сферу разума, вход в которую не Юрам заказан, рассматривает в который уже раз подноготную или, попробуем другое слово, надголовную человеческой Истории.

  Юра бы увидел, как этот чародей от литературы Умберто Эко в «Пражском кладбище» исследует процесс того, как силами нескольких персон создается новый "вид спорта" (Юра любил аналогии со спортом) — антисемитизм! А его главным снаряжением на подобие кожаного мяча в футболе становятся «Протоколы Сионских Мудрецов». Эти «мячи» запускаются прямо в зрителей, охотно ловящих их, эмоционируя и ликуя как от процесса ловли, так и от успешной поимки красивого, упругого, прыгучего, такого удобного и нужного «мяча».

  Юра разобрался бы в хитросплетениях творческих записей в дневнике Симонини, выявил бы, что, благодаря этому дневнику создается рекомбинация прошлых событий, устремлений, задумок, впечатлений ГГ, а главное, прояснения и понимания того, где, что и как было, и что дальше делать и как вообще жить.

  Юра бы уделил пристальное внимание всем тем историческим коллизиям и изменениям, которые имели место быть под пером Умберто Эко. Смаковал бы каждого персонажа, взвешивал бы каждый тактический/стратегический ход, бегал бы по гуглам и яндексам в поисках дополнительной информации, превозмогая усталость и необходимость лечь спать.

  Юра бы нагрузил себя исследовательской работой, задействуя всяческие анализы, какие-нибудь исторические, сравнительные, категориальные, эмперико-теоретические и т.д. и т.п.: все, что могло бы помочь дойти до сути, до сердцевины, до конца.

  Юра бы догадался, чтО делает в романе Умберто Эко: опровергает антисемитский миф или пропагандирует его, даже не смотря на то, что, прячась под одеяниями и париками Симонини и Пиккола на протяжении всей книги пародирует и прикалывается над темой стряпни этих протоколов сионских мудрецов. Юра бы докопался до истины.

  Читая книгу Эко, Юра обязательно бы нашел к ней ключи. Извлек бы из нее то ценное и верное, что сподвигло его идти дальше, что расширило его и так не узкий кругозор, перенаправив на другие области знаний, включив его в процесс постижения еще неизведанных исторических составляющих, событий и фактов.

  «Пражское кладбище» было бы прошито размышлениями Юры, отполировано признанием и поставлено на самую любимую книжную полку. «Браво, Умберто!» - сказал бы Юра, уходя в сон, в котором, быть может, ему привиделось, как он в ресторане «Иль Камбио» в рединготе или же в долгополом сюртуке уплетает финанцьеру, отчетливо ощущая ее едва уловимый, подкисленный алхимической толикою оцта вкус. Или рагу из зайца, или ската в голландском соусе, или трюфели в шампанском, или какую-нибудь рисовую запеканку по-тулузски. Или посмотрит, как он сидит в тюрьме и наводит мосты с писателем Жоли. Или, являясь свидетелем черной мессы, как занимается сексом с душевнобольной еврейкой Дианой. Или как "совсем один, без никого, выходит против всей их расы".

  Пройдут годы, и Юра подойдет к своей любимой полке и достанет "Пражское кладбище", и заново перечитает, найдет другие ключи, расшифрует иные пароли, и также будет ночью видеть сны о 19 веке, о Симоне Симонини, об Умберто Эко, о себе.
  
  Резюме.

  Молчи, пока ты не в состоянии сказать нечто такое, что полезнее твоего молчания.
  (с) Архимед

  Не Юрам молчать. И проходить мимо Умберто.

  16

  118