Рецензия на книгу

• 

  Lukosh19 мая 2025 г.

  Щуплый ангел надежды. Есть ли?

  Второй роман В. Набокова, который он не раз переписывал.

  «Камеру обскура» сам автор видел, как триллер. Для других это была смесь мелодрамы, детектива, психологического романа, хоррора. Больше интересует другое: возможен ли свет в этой жизни?

  О чем роман. Как писал В. Набоков: «Жил-был некогда в Берлине человек. Он был богат, уважаем, счастлив; в один прекрасный день он бросил жену и ушёл к молоденькой любовнице; он её любил, а она его нет, и жизнь его окончилась трагически».

  Чем не завязка к драме либо детективу? Тем, что это не драма и не детектив. Это жизнь. С одной стороны, вполне объяснимая: почти классический любовный треугольник, из которого рано или поздно кто-то обязан выпасть. С другой, довольно нереальная: настольно клишированы герои, типичен сюжет, абсурдность поведения каждого из героев. Утаивать себя от самого себя — мало кто готов делать это на протяжении всей жизни. Хотя в современных реалиях много кто так живёт, выставляя на показ в соцсетях одно, а в душе и за стенами своего дома мысля и поступая иначе.

  Название романа подтверждает перманентная нереальность существования. С латинского «Камера обскура» — тёмная комната. Предвестник фотоаппарата: позволяет сквозь узкую щель в стене видеть размытые и перевёрнутые картины реального мира. Само название книги заключает в себе мотивы слепоты, обмана, истинной и ложной жизни.

  Роман помимо фантастически поэтичного текста привлекателен ещё и тем, что ни один герой не вызывает сочувствия. Они пали давно и безвозвратно.

  Кречмар — любитель искусства. Однако жизнь надсмехалась на ним и дала некрасивую жену и непривлекательную дочь «с веснушками над бледными бровями, со светлыми ресницами, очень худенькая, при этом сладкоежка».

  Горн — карикатурист, который ради «красивой картинки» портил чужую собственность и издевался над животными.

  Магда — ветренная юная красотка худосочного телосложения, бредящая кино и не брезгующая ничем ради денег.

  Классический любовный треугольник — с одной стороны. С другой, Адам — Ева — Змей, чьи роли достаются по очереди каждому из героев.

  Да, детство каждого наложило отпечаток на характер и отношение к жизни. И часто уйти от такого «воспитания» крайне непросто. Однако всё возможно, была бы настойчивость и цель, не касающаяся жизни другого.

  Часть критиков отметили его кинематографичность с точки зрения нереальности происходящего. Ужасы здесь, скорее, кроются именно в психологической составляющей: авария, измена любовницы, насмешки Горна над слепым Кречмаром, его попытки убить несколько раз Магду. Но это такие лёгкие намёки, что принимаешь как данность и не отбрасываешь книгу в ужасе.

  В этом и заключается «киношность» текста: всё настольно нереально, что до боли в ладонях натурально. Кино — вымысел, фантазии авторов, чтобы привнести какую-то сказку в серую жизнь типичного обывателя и на время погрузить его в свои мечтания. И Магда, и Горн, и Кречмар пребывают в этой сказке всё действие романа — вот в чём их беда. Они забыли, что жизнь нельзя играть, иначе она может развернуться и дать сдачи. «Жизнь мстит тому, кто пытается хоть на мгновение её запечатлеть, — она останавливается, вульгарным жестом уткнув руки в бока, словно говорит: «Пожалуйста, любуйтесь, вот я какая, не пеняйте на меня, если это больно и противно».

  Они именно это и хотели сделать: Кречмар отринул факт измены любовницы и смерти дочери, Горн и Магда ввязались в опасную игру с чужой жизнью. Каждый поплатился самым дорогим: зрением, репутацией, возможностью покинуть крысиные бега и начать путь заново.

  Жизнь карикатурна до слёз.

  Жизнь как кино нереальна и порой противна.

  Жизнь отравлена кино: показушностью, фантазийностью, наигранностью.

  Стиль жизни отравлен кино, вызывающее привыкание и размывающее грани между вымыслом и тяжестью реальности. Хочется быть, но приходится жить.

  Кречмар одурманен кинематографом, с этого и начинается его падение художественное и моральное. Отчасти это он тянет за собой Магду, а та — Горна. Здесь можно долго рассуждать про нравственные падения каждого. Однако ясно одно: у каждого был шанс остановиться, признать ошибки и вернуться к прежней жизни — иногда шаг назад помогает подготовиться к спринту на длительную дистанцию вперёд. Однако герои с самого начала были ослеплены нереальностью происходящего в их фантазиях.

  Ещё один посыл романа можно считать как: «Любовь слепа»: Кречмар ослеп от нравственного падения. Он допустил мысль: «Вынести измену — да, вынести разлуку — нет». Возможно, для Набокова посыл «в лоб» слишком очевиден, но иначе не объяснить слепоту героя. Обострённые оставшиеся чувства всё равно не позволили Кречмару сделать правильные выводы — слепота физическая здесь ни при чём. Он пал духовно. За это и поплатился.

  «Щуплый ангел надежды, который тянет за рукав даже в минуту беспросветного отчаяния, был едва жив, — на что надеяться?»

  Вопрос из романа, который подвис в воздухе во время чтения, остаётся открытым. Он есть, должен быть. Иначе мы сейчас бы жили каждый в своей матрице, ничего общего не имеющей с бытом происходящего и проживающего. Именно это, а не сказка экрана, — и есть жизнь, за которую стоит цепляться прежде всего. Пусть он щуплый, но живой и рядом. И всё ещё сам на что-то надеется. Порой за нас.

  6

  155