Рецензия на книгу

• 

  Tsumiki_Miniwa15 мая 2025 г.

  Концентрат токсичности и красоты

  Весна продолжает почивать меня книгами на триггерную тему, но я не унываю и вкушаю стоически. В моей реальности и так немало ограничений, а посему самостоятельно изобретать новые совсем не хочется. Изменения в восприятии едва ли заставят меня внимательно вчитываться в аннотации интересных книг или, что и вовсе абсурдно, выискивать спойлеры. Так что в обозримом будущем я готовлюсь периодически полыхать от романов о токсичном родительстве и делиться своими эмоциями в рецензиях, в связи с чем и прошу меня понять и простить.

  Начну с того, что от романа Сары Мосс я не ждала многого. Планировала почитать небольшую, уютную, приправленную художественными нотками историю о перипетиях семейной жизни, а в итоге с первых страниц начала захлебываться негодованием. Автор помещает читателя в Англию второй половины XIX века, а точнее в тот знаменательный временной отрезок, когда в поэзии и живописи открыто заявило о себе Братство прерафаэлитов, а на улицах и площадях Великобритании и США - суфражистки. Вот только почти сразу путешественника по книжным мирам начинает лихорадить не от созерцания изменений в искусстве или общественном порядке, а по причине куда более приземленной. Он знакомится с семьей художника Альфреда Моберли и, видит бог, подспорьем в этом занятии ему послужит крепкая психика и понимание, что материнство - призвание не каждой женщины. Ведь пока на полотнах художника властвует безмятежное великолепие природы - распускаются кувшинки, реют пчелы, а нимфы омывают ножки в ручье - в его доме спокойствия и счастья не найти.
  Ни на минуту не забывая о безрадостной жизни тех, кто ютится в бедняцких кварталах, и стремясь сохранить лицо, приличествующее участнице движения за права женщин, Элизабет Сандесон Моберли, жена Альфреда, растит дочерей в ежовых рукавицах. Даром, что талант мужа скоро позволил ему взобраться по карьерной лестнице, приобрести известность и иметь приличный доход. Ограничивать себя во всем, не соблазняться деньгами, помнить, что у нищих ничего нет, избегать праздного существования богатых дам - вот те принципы, коими Элизабет руководствуется в воспитании Алли и Мэй, даже не задумываясь на тем, нравится ли это девочкам и готовы ли они посвятить себя борьбе, которую ведет их мать. Наблюдая за происходящим в доме, любой, хоть и самую малость эмпатичный читатель скоро признает, что в частном порядке вклад суфражисток в развитие общества никак не оправдывает то, что для Элизабет Моберли благополучие женщин Англии стало важнее благополучия собственных детей.
  Преисполненная сочувствия к нищим и проституткам, миссис Моберли заставляет дочерей мерзнуть в собственном доме, голодать и мечтать о том, чтобы своровать что-то вкусненькое со стола, накрытого для гостей. Она с радостью пошлет приболевшему ребенку бедняков пудинг, но ни за что не порадует десертом своих домочадцев, ведь «растущим девочкам сладкое вредно, от этого у них портится аппетит и появляется склонность к сибаритству». Алли и Мэй не видят и толики того тепла и участия, которые Элизабет расточает на посетительниц Манчестерского Общества благоденствия, да что там, эта выдающаяся мать с легкостью рискнет честью и жизнью своих дочерей, лишь бы доказать правоту своего слова газетчикам… Нравоучения, прижигания свечой, пощечины - только в таком формате она готова уделить внимание своим детям, и если младшая Мэй-соловей еще способна показать зубки, то старшая Алетейя лишь безропотно склоняет голову перед материнской волей. Постепенно сюжет фокусируется на жизни старшей дочери, наглядно демонстрируя силу семейных оков и то, во что может вылиться влияние деспотичной матери… А выливается оно, ожидаемо, в угнетение психики, эмоциональные срывы, ночные кошмары, неуверенность в собственных силах, неумение радоваться и получать удовольствие от жизни, непреходящую потребность соответствовать чужим запросам.
  Не будет преувеличением сказать, что потряхивало меня с первой по последнюю страницу романа, с момента рождения Алли по ее шаг в новую жизнь. Гнев и досада не покидали, в разных пропорциях бесили меня все: и идейная Элизабет, рожденная быть борцом за справедливость, но никак не матерью (и не вынесшая ни одного урока из взаимоотношений с матерью собственной!), и безучастный Альфред Моберли - настолько погруженный в творчество, что даже не замечающий истощения на лицах якобы любимых дочерей, и покорившаяся матери Алли, и все эти дамы-благодетельницы, возложившие свои высокие ожидания на хрупкие плечи подростка, и даже Обри, не придумавший ничего лучше, кроме как подарить девушке свой японский веер…. Благо хотя бы финал Сара Мосс сделала светлым и полным надежды.
  Несмотря на то, что временами токсичность текста зашкаливала, читать роман было интересно и легко. Каждую главу предваряло описание одной из картин Альфреда Моберли или его друга Обри-Уэста, что позволяло поискать перекличку между изображенным на холсте и происходящим в книжной реальности, узнать больше о творчестве прерафаэлитов, типичных сюжетах и цветовых решениях. Старательно погружает автор читателя и в исторические реалии. Рассказывая о движении суфражисток, она вводит в сюжет известных личностей, чем побуждает еще раз почитать о судьбах Джозефины Батлер, Флоренс Найтингейл, Изабеллы Битон, Элизабет Гаррет Андерсон, их вкладе в обретение женщинами прав и свобод и том, какие обстоятельства заставили восстать против укоренившихся порядков и мизогинии.

  Красиво, цветисто, но при этом и не излишне витиевато Сара Мосс написала о борьбе, пошатнувшей мир, о материнстве не для каждой, о взрослении и долгом пути к призванию, о трудной роли первопроходца, о любви, подчас принимающей уродливые формы, и том, что семья - далеко не всегда точка опоры. Кладезь мыслей на томик в четыреста шестьдесят страниц и филигранная работа, которую не всякий раз встретишь.

  
  Алли кажется, что на этом и основано все человеческое существование, самой своей жизнью мы увечим других людей, и делать вид, что это не так, – значит расписываться в собственной слепоте. Каждый из нас – каждая живая душа – это чья-то боль. Наша единственная надежда – и на то, чтобы спастись, и на то, чтобы вылечиться, и именно это, думает она, маме и не под силу – признать, что мы причиняем людям боль. И жить с этим.

  71

  931