Рецензия на книгу

• 

  AntesdelAmanecer14 мая 2025 г.

  Луна или грош?

  Почти на каждой обложке романа Моэма The Moon and Sixpence картины Поля Гогена. Аннотации тоже привлекают внимание неким художником, уехавшим на Таити. Никакого Поля Гогена в романе не ищите. Перед читателем предстоит другая личность – Чарлз Стрикленд. Читателю самому решать насколько Чарлз похож на Поля. Но никакой он не Гоген этот ваш Стрикленд. Поищете лучше в чертах Чарлза черты Уильяма, который Сомерсет. Таков мой вердикт. А теперь я могу спокойней обсудить этот роман.

  С Моэмом у меня неровные отношения. Я люблю его романы «Театр» и «Узорный покров», но нахожусь в состоянии спора с автором в романе «Острие бритвы» и, как выяснилось, в «Луна и шестипенсовик», превратившийся в некоторых переводах в Луну и грош. С рассказами ещё хуже – чаще спорю и возмущаюсь. При этом с неизменным интересом приступаю к каждому новому. Не могу поставить автору оценку ниже 8 из 10 (хотя для меня и 7 приличная оценка, говорящая о том, что текст заслуживает читательского внимания), потому что мне нравится, как пишет Моэм и он любит покопаться в человеческой натуре, выуживая на свет всякие пакости, чем и привлекает меня.

  Что лучше шесть пенсов или грош? Даже не знаю. Вроде бы Моэм в своих письмах писал: "Если вы смотрите на землю в поисках шестипенсовика, вы не смотрите вверх и упускаете Луну". Получается, что если вы смотрите на Луну, то упускаете шесть пенсов? А может быть вместе с шестью пенсами упускаете что-то более важное, чем Луна и шестипенсовик – человеческие души рядом с вами, а может и свою заодно? И грош цена тогда вашему искусству? Вот я уже опять спорю с Моэмом и совсем немного с переводчиками.

  
  Если шесть пенсов это кругленькая монетка, похожая на "эту глупую луну на этом глупом небосклоне", то может быть и стоит оставить в названии именно шестипенсовик. Естественно лучше любоваться луной в окошке, чем шестипенсовиком в кармане. Хотя голодный бродяга, бесприютно сидящий под луной, поспорил бы со мной... а может быть и нет..

  Моэм в романе поднимает тему цены искусства в самом разном понимании. Цены номинальной – как меняется цена на картины при жизни и после смерти художника, после того как возникает ажиотаж вокруг художника в околотворческих кругах. Цены фактической как цены жизни – когда художник кладёт на алтарь искусства свою жизнь, отказываясь от семьи, детей, привычного комфорта, а иногда и еды, нормального жилья.

  Моэм не просто рассказывает о жизни человека, отвергнувшего свою прежнюю жизнь ради того, чтобы стать художником без имени, без гроша в кармане, автор сыплет красивыми цитатами как из рога изобилия, цитатами о творчестве, женщинах, художниках, человеке. Только на лайвлибе более 1200 цитат из романа в 280 страниц, а каждую цитату ещё умножьте на 20 или 50, по числу цитирующих её, а потом умножьте на 50 по числу тех, кто забрал цитату в избранное. Я сама любительница цитат и меня охватывало желание сохранить красивые мысли. Но я слишком часто спотыкалась об афоризмы Моэма. Особенно о те, которые касались женщин.
  "Женщина может простить мужчине зло, которое он причинил ей, но жертв, которые он ей принес, она не прощает."
  Героиня не приняла жертвы мужа, но к чему такие обобщения?
  "Главный недостаток женщин – страсть обсуждать свои личные дела со всеми, кто согласен слушать."
  С одной стороны, успокаивает, что мой "главный недостаток" как женщины не слишком тягостный, но с другой... опять грубое обобщение. И я сейчас не о себе подумала, а о множестве знакомых женского пола разного возраста, которым это совершенно не присуще.

  О Стрикленде как-то совсем не хочется писать, потому что художника в этом образе не увидела. Сейчас я сама немного преувеличила, потому что художники тоже разные бывают. Скорее не увидела творческих мук художника, мотивов его поступков, его сердечных привязанностей. Моэм ярче изобразил мир вокруг Стрикленда, чем самого художника. Сам же Стрикленд больше походит на злобного социопата, чем на художника-затворника. И самые интересные страницы его жизни на Таити рассказаны как-то скомкано в заключительных главах романа.

  Заметила, что многие восхищены тем, что он ушёл от жены не к другой женщине, а в творчество. Не знаю, мне вот всё равно было бы, к кому ушёл бы мой муж – в Париж к другой женщине, в Индию к слонам или на Таити в поисках красоты. Боль не становится меньше от причины ухода. За Луной он ушёл или шестипенсовики его поманили, в любом случае он вычеркнул жену и детей из своего сердца, не оставив им и шести пенсов. И не только их. Его проблемы в браке это его проблемы. А вот можно ли с ожесточенным или пустым сердцем, которое не сострадает ни одной душе на планете, увидеть красоту и запечатлеть её в искусстве, я сомневаюсь.

  В романе много других прекрасных образов. И самым симпатичным мне стал Дирк Струве и его жена - они тоже принесли свои жизни на алтарь искусства, но при этом остались людьми в высшем понимании слова "человек".

  Не всем дано понять, что такое зуд творчества, не каждый, у кого есть дар, окажется смельчаком, готовым всё оставить и уйти по лунной дорожке в никуда, с желанием поймать красоту, запереть её в "каменный цветок" своих творений. Уходя, не оставляйте пустым своё сердце, несите в нём ту красоту, которая уже есть в нём. Это не лишний груз, не грош и не шестипенсовик. Это вы сами. И даже обнаружив новое, вы будете смотреть на него через призму того, что было с вами до.
  
  Поль Гоген. D’où venons nous? Que sommes nous? Où allons nous? 1897—1898

  Пусть нас притягивает луна своей красотой и таинственностью, но идя вслед за ней, давайте оставим в кармане шестипенсовик, не как символ мещанства и сытой жизни (на шесть пенсов не пожируешь), но пощупав который мы вспомним о людях, в общении с которыми мы стали тем, кем мы стали и смогли увидеть луну. А иначе как мы поймём "Откуда мы пришли? Кто мы? Куда мы идём?".

  95

  1,2K