Рецензия на книгу

• 

  litera_s10 мая 2025 г.

  Фил-а-логические, космические, антиномические, дорические, ионические, коринфические, ирреальные, концептуальные, аморальные, десятибалльные, нахальные, эпоха-тотальные, с правом налево, с миру по строчке...

  Когда я увидела задание на этот месяц, то сразу же, на правах капитана команды, застолбила за собой третий пункт. Во-первых, конечно же у меня была в наличии книга Ирины Фуфаевой про феминизмы. Я дарила её маме на 8 марта несколько лет назад. И в отличие от меня, проглотившей книгу за несколько дней, маме она далась гораздо сложнее. Её отзыв звучит так: очень интересно, но читать тяжело. Моя мама − поэт, или поэтесса, или поэтка. Это кому как нравится. Ведь после прочтения этой книги ты понимаешь, что язык не зря «Живой, как жизнь», и искусственно никакие слова в нём надолго не задержатся. А вот слова, созданные по образу и подобию, правильной формы, избегшие омонимии и достигшие лаконичности – прочно войдут в обиход.

  
  Почти все, что есть в языке, и в частности лексика, словарь, – вовсе не предмет договора, а результат бессознательного естественного отбора говорящими единиц, что наилучшим способом удовлетворяют их коммуникативные потребности (тоже, как правило, неосознанные), – потребности в удобстве произношения, понятности, выразительности и т. п.

  Во-вторых, я филолог. И чтение подобной литературы для меня – возвращение в студенческие годы на пары по СРЯ (Современному русскому языку). Захотелось открыть лекции по морфемике… Н.М. Шанский и В.В. Виноградов, «Нет Бога, кроме РГ-80». Пары у меня вела потрясающая женщина: Лаврик Эльвира Петровна. Именно от неё я узнала про М.А. Кронгауза и его книгу Русский язык на грани нервного срыва . А вспоминаю я о нём потому, что Максим Анисимович является научным руководителем автора. Такое вот пересечение лингвистических миров.

  Моё первое острое столкновение с феминитивами произошло в рукодельном чате. Одна из девочек постоянно употребляла «авторка», «психологиня», «мастерица» и прочие, как мне тогда казалось, «новомодные», «молодёжные» словечки. Я же при чтении её сообщений лишь презрительно кривилась. Но, как мы выяснили из книги Фуфаевой, именно «прозрачность внутренней формы слова» влияет на принятие нового. То есть степень очевидности для языкового сознания смысловых связей. Теперь же, я спокойно отношусь к любой лексике, главное – оставаться правильно понятым.

  
  
  Даже как-то грустно фрустрировать всех, кто считает феминитивы новой эпохой, тем, что новая эпоха всегда была рядом, просто выглядела как-то обыденно, банально. «Тот же лес, тот же воздух и та же вода». И те же феминитивы, образующиеся банально, между делом.

  
  Книга представляет собой объёмное исследование феминитивов, проанализированных в историческом срезе и с учётом современных реалий. Я посчитала забавным, что по источникам приведённых Ириной Владимировной примеров, мною сразу опознался Национальный корпус русского языка (потом уже я увидела его в списке рекомендованной литературы). Помимо этого приятно осознавать, что встреченные в процессе чтения термины и имена были мне знакомы. Мне было интересно узнать, что СМИ часто используют феминитивы в заголовках для экономии места. Или какие раньше были женские профессии. Ещё мне понравилось, как мягко автор раскрывает вопрос. Она не навязывает точку зрения, а просто показывает, что феминитивы были всегда: некоторые из них настолько давно с нами, что мы даже не обращаем на них внимания. А жаркие споры и доказывание с пеной у рта о «порче языка» − это уже проблема не феминитивов, а конкретных людей и их восприятия действительности.

  Евтушенко писало, что стояла поэт.
  Евтушенко считало, что родов больше нет,
  Евтушенко старалось доказать – все равно
  у народа осталось Евтушенко одно.
  (пародия З. Паперного на стихотворение Е. Евтушенко «Поэт на рынке»).

  24

  185