Рецензия на книгу

• 

  Anvalk17 июня 2015 г.

  Жил-был мальчик. Звали его, как прекрасного принца, красиво и мелодично - Филип. Он был наделен чувствительностью, восприимчивостью и сентиментальностью от природы. И решил автор поставить его в самые что ни на есть подходящие условия для становления такой личности - отнять у него единственного близкого человека, любящую маму. И понеслось.

  А, и чтоб совсем уж несладко жилось человечку, автор делает его калекой от рождения. Причем мальчик не может воспринимать это как данность и относится к своей ущербности крайне болезненно, о чем в конце романа ему как бы намекают: Друг, тут дело не в том, что ты - калека, а в том, что ты излишне чувствительно к этой теме относишься.

  Ну и попадает он в большой мир, и болтается в нем, как селедка в банке. И до 30 лет не в состоянии понять, что жизнь уже давно началась, а он все старается к ней подготовиться. Кстати, не понятно, как будет продолжаться дальнейшая жизнь героя - не особо верится в то, что человек, которому постоянно свербило поменять место и занятие, который не мог заниматься упорно каким-то одним делом, который подвержен первому порыву и из-за неправильно сказанного в его адрес слова (или порой взгляда) готов разорвать отношения с близким другом навсегда (Лоунсона возьмем, например) - что вот этот самый человек вдруг бац! - и осядет, получив хорошее рабочее место и умницу-жену.

  Что осталось для меня совершенно загадочным и непонятным - это чувства Филипа к анарексичной потаскушке-официантке. Что это за любовь такая, скажите, пожалуйста? Что-то во всех прочитанных книжках не встречала я ничего подобного. Про жизнь-то вообще молчу... Странная, непонятная страсть (почему ее так упорно именуют в романе любовью??), смешанная с ненавистью, не ослепляющая "любящего" человека (в противоположность известному утверждению, что любовь слепа), смешанная с полным отсутствием гордости (ну это еще терпимо, вспомним "Гранатовый браслет"), при этом не имеющая ничего близко похожего на самоотречение, примирение с собственной участью, принятие воли и желания объекта обожания, пустая, позволяющая отвлекаться на других женщин, в общем непонятно что. Одержимость, одним словом. Но упорно именуемая той самой "настоящей любовью".

  Ну и еще такой момент. Читая, не понимаешь, где тут вообще хотя бы один нормальный человек? Но сразу легко себе все объясняешь: смотрим на название произведения - и как-то сразу объясняется, что никаких нормальных людей нет в принципе, на всех людях лежит великое БРЕМЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ СТРАСТЕЙ. А то, что усилием воли, бесконечным рвением, работой над собой, верой, в конце концов, человек может это бремя хоть как-то подточить (не будем зарекаться, что сбросить), получив в результате богатые духовные плоды - это совсем не учитывается.

  Появилось желание покопаться в биографии Моэма и понять, чем вообще там сильно жизнь по голове побила человека? А Достоевского он читал, интересно? Нет, Достоевский - это не истина в последней инстанции, просто после прочтения последнего нетрудно осознать, что к бремени-то все совсем по-разному относятся. Кто-то потакает, а кто-то противится. И кто же у Моэма ему противится?

  Дальнейшее запланированное было знакомство с автором предпочитаю отменить. Было увлекательно, нельзя с этим поспорить. В какой-то момент начинаешь взахлеб зачитываться (дар романиста у Моэма есть определенно). Хотя и для унылого чтения через силу тоже место нашлось - к чему такие подробные излияния об искусстве? Причем с множеством повторений и прокручиваний практически дословно одной и той же мысли. Создавалось ощущение, что автор роман написал, но не перечитывал.

  Читала, болезненно переживая некоторые моменты в личной жизни, а в эти моменты невольно начинаешь примерять к себе портреты героев, чья жизнь складывается негладко. Конечно, есть чудесные наблюдения и очень характерные портреты. Однако в целом уж очень давит это бремя, и как-то невольно не сочувствуешь герою. Хотя казалось бы.

  23

  112