Рецензия на книгу

• 

  Dikaya_Murka5 мая 2025 г.

  Когда реальность — это плацебо: роман о людях, усомнившихся в собственной жизни

  Сначала я не хотела даже начинать эту книжку - все таки кризисы супружеских пар, которые провели двадцать лет вместе, от меня максимально далеки. А в итоге книга оказалась одной из лучших среди прочитанных в этом году.

  Потому что она не о брачном кризисе, не о современном искусстве, не о социальном снобизме, не о сложных семейных отношениях. Ни о чем из этого в отдельности, но одновременно обо всем сразу - сложный и притягательный калейдоскоп, в котором нашлось место социальной драме, сатире, комедии положений и даже научному исследованию. О последнем нужно сказать особое слово: мне никогда раньше не встречались художественные книги с длинным библиографическим перечнем в конце, “Велнесс” оказалась первой такого рода - и большую часть работ из этого списка я наверняка в будущем изучу весьма тщательно.

  Если в общих словах, то “Велнесс” - умный, ироничный и местами грустный роман о том, как трудно сохранить любовь в мире, где все помешаны на самосовершенствовании, о том, что неумолимое время делает со всеми нами, а также о том, что вещи, которые мы привыкли наделять значимостью, подчас являются ничем иным как бутафорией. Так двадцать окошек с порнороликами на двадцати компьютерных мониторах застуканный преподавателем студент торжественно объявляет художественной концепцией, заявив о том, что это - “реконтекстуализация фотографии, чтобы проблематизировать небытие медиатизированного тела”. Увы, современное искусство зачастую построено не на стремлении к прекрасному, а на биологическом свойстве человеческого мозга создавать связи между абсолютно несвязанными предметами и называть это сложными словами. Абсурдность этого явления Хилл в книге то и дело описывает сатирически изящно.

  Но магистральной темой книги, конечно, являются человеческие отношения во всем их многообразии. Автор вновь и вновь подходит к этой теме, освещая ее с разных ракурсов.

  Вот он проводит глубокий анализ отношений в паре главных героев - Джека и Элизабет. Когда-то они оба сбежали в Чикаго от своих семей: Джек из фермерской общины в канзасских прериях, Элизабет - из семьи беспринципных и наглых, но чрезвычайно богатых дельцов. В Чикаго, который в начале 90-х был миром бурлящего андерграунда и тысячи субкультур, эти двое сначала заочно влюбились друг в друга, наблюдая за жизнью своего визави в противоположном окне, а потом, наконец, встретились лично и не больше не расставались никогда. Но прошло два десятка лет и все изменилось. Элизабет нужна свобода, отдых и спонтанность, а Джеку нужна Элизабет.

  
  “Каждый момент близости, которую она ему дарит, возвращается к ней в виде многократно возросшей потребности, и поэтому она как бы дробит эти моменты на мелкие части и стратегически отдаляется от него так, чтобы не вызвать недовольства или паники, и сейчас, в эту минуту, в этой пыльной комнате, ей кажется, что оно того больше не стоит — не стоит ухищрений, необходимых, чтобы быть замужем за этим человеком”.

  В попытках выйти из кризиса они пробуют все: от ипотечного жилья до секс-вечеринок, и, наконец, задаются вопросом - а что вообще есть любовь и может ли она в принципе долго существовать, если люди со временем меняются так, что становятся совершенно непохожи на себя прежних?

  
  “Он понял, что его нынешнее “я”, которое казалось ему довольно стабильным, оптимальным и более-менее настоящим, не более настоящее, чем прежнее. Когда-нибудь в нем проявится другая личность, совершенно незнакомая, и его друзья станут новыми, и город станет новым, и жена станет новой, и сын станет новым, и они будут совершенно новой семьей. Люди, которых он любит, думал он, переменчивы, и внутри каждого из них потенциально таится кто-то лучший или худший, кто-то хороший или ужасный, кто-то близкий или чужой. Жена, сын, друзья, коллеги — он не мог рассчитывать на то, что они навсегда останутся такими же, как сейчас”.

  Особенно сильно занимает этот вопрос Элизабет: она социальный психолог, изучающий эффект плацебо и постоянно гуляющий по грани между реальным и воображаемым, доказуемым и неподтвержденным. Тут и там в сцены ее рефлексии, мнологи других персонажей и даже в канву самого рассказчика Хилл талантливо вплетает отсылки к различным социальным и психологическим теориям, так что книга от этого местами становится похожа на научпоп. Это в моих глазах только добавило ей ценности, когда я поняла, что все упомянутые теории существуют в реальности, поскольку отдельные рассуждения героев помогли мне получить ответ на некоторые важные личные вопросы. Ну или хотя бы варианты этого ответа)))

  
  “Например, учитывая то, что известно о продолжительности жизни в плейстоцене — о показателях смертности от голода, от нападения львов и так далее, — мы подсчитали, что средняя продолжительность отношений у наших предков составляла восемь лет. За всю историю эволюции у мужчин и женщин было всего восемь лет, чтобы встретиться, спариться и вырастить потомство, прежде чем один из них умрет. Так что эволюция запрограммировала нас чувствовать сильную привязанность к партнеру в течение восьми лет, а потом уже как пойдет”.

  Еще один повествовательный план - отношения Элизабет с сыном Тоби. Тоби - не такой, каким бы хотелось ей видеть своего ребенка. Вместо общительного и веселого мальчишки - мрачный интроверт, играющий в Майнкрафт и раз за разом проваливающий “тест с зефирками”. А ведь Элизабет так хочется, чтобы он вписался в окружение своей новой школы в престижном районе Парк-Шор, куда семья вскоре собирается переехать. И тут мы плавно переходим к новому плану - взаимоотношения в американском “приличном обществе” людей, которые верят в силу вибраций, медитаций и намерений. А еще в сюжете постоянно всплывают флэшбэки к детству Элизабет и Джека, благодаря чему мы вновь и вновь можем убедиться - вырастая, мы не перестаем быть детьми, просто эти дети находятся где-то глубоко внутри нас, по-прежнему влияя на жизнь взрослых, которыми мы стали.

  Все это множество планов, сюжетных линий и эпизодических зарисовок снова и снова возвращает к одному вопросу - насколько вообще реально то, что с нами происходит? Элизабет в своей лаборатории исследует влияние плацебо на людей. Но ее "пилюли из ничего" спасают чужие браки, возвращают здоровый сон и снимают приступы удушья, позволяют наладить жизнь. Так действительно ли это “ничего” или все таки уже “что-то”? По сути, такой вопрос можно применить почти ко всему. Если любовь прошла, была ли она изначально иллюзией, или механика нашего сознания сделала связь с другим человеком хоть и на время, но действительно реальной? Является ли современное искусство ценностью или эту ценность мы придаем ему своей природной способностью трактовать все подряд, по сути, сами создавая художественное плацебо в своей голове? Насколько вообще можно наши собственные выдумки считать серьезными, даже если они меняют нашу реальную жизнь? Однозначного ответа на эти вопросы в книге нет, финал открытый, каждый может провести собственное исследование и выбрать результат на свой вкус. Потому что правильных выводов, по-видимому, просто не существует в природе:

  
  «Мы живем в мире, где с уверенностью туго, моя дорогая. Мы живем в мире нарастающего по экспоненте хаоса, в эпоху, когда кажется, что чем больше мы знаем, тем меньше понимаем, когда модно приписывать тайные бессознательные мотивы любому поведению, и поэтому начинаешь сомневаться в том, что твои сокровенные мысли и чувства на самом деле твои. Может быть, они подлинны и честны, а может быть, просто заложены в тебя эволюцией, или связаны с тем, что ты вырос в патриархате, или обусловлены твоей принадлежностью к конкретной расе, или стали результатом множества травм, которые нанесли тебе родители, или, может быть, ты так думаешь и чувствуешь потому, что поддался на пропаганду, или попал под влияние алгоритмов, или неосознанно пытаешься выставить себя мерилом нравственности, или, может быть, так устроен твой мозг на химическом уровне, или, может быть, все это справедливо одновременно — откуда тебе знать? Мы подозреваем, что под поверхностью прячется что-то большое, невидимое, и поэтому всегда ищем во всем глубокий смысл».

  12

  252