Рецензия на книгу

• 

  timtaevd1 мая 2025 г.

  Эгоист и его жертва

  Ах, Достоевский... Опять эти надрывные исповеди мелких бесов, мечущихся в поисках хоть какого-то оправдания своей ничтожности. "Кроткая"... Название, вызывающее оскорбительную иронию уже на первых страницах. Впрочем, чего еще ожидать от автора, чьи персонажи словно соревнуются в степени своей болезненной саморефлексии и неумении выстраивать элементарные человеческие отношения?

  Итак, перед нами поток сознания господина сорока одного года от роду, отставного штабс-капитана, ныне промышляющего весьма сомнительным занятием – ростовщичеством. Его шестнадцатилетняя супруга выбросилась из окна, и вот он, в мучительных потугах осмыслить случившееся, изливает на читателя сумбурную и противоречивую историю их недолгой совместной жизни. Автор, предусмотрительно назвавший свое творение "фантастическим", пытается оправдать эту рваную манеру повествования записью некоего стенографа. Прием, прямо скажем, не блещущий оригинальностью – достаточно вспомнить хотя бы Гюго с его "Последним днем приговоренного к смерти". Впрочем, Достоевский и не претендует на новаторство формы, довольствуясь привычным копанием в грязном белье человеческой души.

  Что же мы видим в этом исповедальном монологе? Мужчина, чья гордыня была изрядно потрепана жизнью – отставка из полка, бедность, унижения – находит себе юную, бесправную жену. Движет ли им жалость? Сомнения терзают не только читателя, но, кажется, и самого рассказчика. Скорее, это болезненное желание утвердиться, доказать себе и миру свою значимость, пусть и таким отвратительным способом. Он видит себя благодетелем, вытаскивающим "кроткую" из нищеты, но в каждом его слове сквозит высокомерие и презрение к ее прошлому. Его "благородство" отдает дешевым фарсом, а попытки казаться загадочным и глубоким вызывают лишь брезгливость.

  Жена... Она и в самом деле кротка, поначалу. Забитая нуждой, она принимает его предложение как избавление от еще худшей участи. Но постепенно в ней зреет протест против этого молчаливого деспотизма, против его мелочной скупости и болезненной подозрительности. Ее бунт жалок и неуклюж – нелепые попытки установить свои правила в закладной лавке, невинное кокетство с офицером. Она словно птица, бьющаяся в клетке, – слабая и беззащитная перед его эгоизмом.

  Достоевский, как всегда, мастерски препарирует психологию своих персонажей, но в данном случае эта вивисекция отдает каким-то болезненным самолюбованием автора. Он словно наслаждается, погружая читателя в эту затхлую атмосферу унижения и безысходности. Постоянные противоречия в монологе рассказчика, его попытки оправдать себя, сменяющиеся приступами раскаяния (весьма, впрочем, недолгими), создают ощущение какой-то мутной недостоверности. Веришь не в глубину его страданий, а в его патологическую потребность в самооправдании.

  Финальная сцена "пробуждения" героя, его внезапный приступ нежности и раскаяния выглядят совершенно неубедительно. Слишком поздно, господин. Ваша "кроткая" предпочла молчание вечности вашему лицемерному "раю". И в этом ее выборе – единственная, пожалуй, светлая нота во всей этой мрачной истории.

  Оставляет ли повесть после себя какое-то глубокое размышление? Пожалуй, лишь одно: насколько же мерзким и разрушительным может быть человеческий эгоизм, облеченный в тогу благородства и оскорбленной гордости. Впрочем, это наблюдение едва ли является откровением для читателя, знакомого с творчеством Достоевского. Очередное погружение в бездны человеческой души? Скорее, демонстрация болезненной возни на ее дне.

  Содержит спойлерыОткрыть

  5

  229