Рецензия на книгу

• 

  the_third_winchester30 апреля 2025 г.

  Прости, Бог

  Центральный персонаж на протяжении повествования часто чертыхается — и часто просит прощения у Бога. Он так и говорит: «Черт возьми! Прости, Бог».

  И Бог еще прощает, конечно же. Разве может он не простить одного из своих ангелов, сколь низко он бы ни пал?

  В центре действия — семья постиммигрантов, несколько поколений шумных мексиканцев, пересекших границу и обосновавшихся в США. Им так понравилось пересекать границу, что сделав это однажды, они продолжили это проделывать снова и снова.

  Заглядываться на сестер своих жен, принимать наркотики, иметь при себе оружие, выступать в травести-шоу, уходить из семьи и бросать детей, пытаться вернуться обратно, воровать из чужих домов детальки лего, угонять отцовскую машину.

  Умирать в ослепительно солнечный день молодыми. Совершать героические поступки в 70-летний юбилей.
  Устраивать пижамную вечеринку на семейном одре.

  Да, эта семейка знает, что такое нарушать и пересекать границы, это точно.

  Семейная сага тут завернута в воспоминания, которые плотной кукурузной тортильей собирают всю огромную семью воедино.

  К ним добавляются разнообразные дядюшки, тетушки, бывшие и настоящие мужья и жены, дети и их дети, четвероюродные инвалиды, свора маленьких собачек — как яркие томаты, красный лук, фасоль и чили, они шкворчат на сковороде жизни, пока Бог перемешивает их судьбы и доводит до полной готовности принять неизбежное.

  Соус из любви и ненависти, замешанный на чувстве родства и крови.

  В качестве специй — десятки испанских словечек и выражений, насыпанных через фразу. Если у вас нет сносок с переводом внизу страниц или электронных всплывающих подсказок, придется попотеть — то ли от остроты мексиканских ругательств, то ли от пикантности их шуток, то ли перелистывания книги в конец, чтобы узнать значение очередного pendejo, carnal или cabron.

  Вот вам рецепт очень сытного и жгучего романа, образчика латиноамериканской литературы. Прекрасной закуски на похоронах и днях рождениях — мы побываем в самом сердце обоих событий посмотрим на них глазами непосредственных участников.

  Скорбь и радость настолько причудливо переплелись на этих страницах, что мы даем себе зарок: «Больше никакой острой пищи, надо себя беречь» и «Больше никаких семейных посиделок, к черту их. Прости, Бог».

  И все равно возвращаемся, чтобы сесть за стол. Послушать про грехи и обиды, сожаления и сомнения, надежды и мечты, восторги и воздыхания тех, кто делит с нами хлеб. Или тортилью. И тех, кто эту тортилью для нас испек.

  Окунуться в этот хаос стоит и по другой причине. Посмотреть изнутри на проблемы и культурные конфликты людей, которые иммигрировали в другую страну и положили жизнь, чтобы интегрироваться в другое общество, при этом стараясь сохранить свою идентичность. Об этом здесь тоже рассказано напрямую.
  Раны и чаяния передаются от поколения к поколению, будто цвет глаз и волос. Будто ген жизнелюбия и жизнеспособности.

  Отпразднуем жизнь вместе с этой familia и станем частью их огромной amor к миру. Потому что в конце концов важна только она.

  
  «Всё, что мы делаем на земле, mija, — сказал он, — это любовь. Любовь — она и есть ответ. Ничто не может её остановить. Никакие границы. Никакая смерть.»

  4

  46