Рецензия на книгу

• 

  Cuore29 апреля 2025 г.

  все умрут, а я останусь

  Сюжет 2015 года американской телепередачи Nature до сих пор доступен на ютубе  – в Китае вымирают пчелы, пчеловоды бьют тревогу. Фермер Као Син Ян с помощью бамбуковых палочек и куриных перьев «заменяет собой пчелу», умудряясь при этом давать интервью. Достаточно легкого прикосновения перьев, чтобы опылить цветок, говорит диктор. В следующем кадре несколько человек стоят на лестницах, прислоненных к деревьям, шляпы от солнца, банки, кисточки в руках. Диктор говорит: это очень дорогой труд, в отличие от бесплатного труда пчел.

  На этом сюжет и заканчивается.

  В 2019 году в США был зарегистрирован стартап Dropcopter – на сайте пишут: пчелы - ключевой фактор в пищевой цепочке, но за последние 10 лет их численность сократилась на 50%, поэтому вот и мы, мы делаем дроны, которые опыляют деревья. Надо заметить, что разные деревья нужно опылять с индивидуальным подходом, чего дроны пока еще не совсем научились делать, впрочем, уже дался дронам, к примеру, сложный миндаль – как пишут, самое прихотливое растение. Сайт застыл в 2021 году – с тех пор никаких новостей, а в разделе «инвесторы» их до сих пор ищут на 2022 год (кто бы знал, кто бы знал, каким он будет).

  Передача прошлого года отечественного производства – канал о жизни и экологии «Сортировочная» говорит о пчелах – в самом начале отвечают, что вот вы видите миллион сортов меда в магазине, но нет, медоносные пчелы вне угрозы, да и опыляют они только 20% культур, остальным занимаются одиночные пчёлы. Основные проблемы одиночных пчел связаны с одним и тем же – с тем, что делает человек, вот это новости.

  Майя Лунде, норвежская активистка и писательница, написала свою «Историю пчёл» в 2015 году – еще до дронов, да и до новости 2016 года, которую один из читателей этой книжки советует как «успокоительную» на сайте гудридс – издание Блумберг-де в тот год считало, что «пчелы приходят в норму» и больше не вымирают. Затем было «черное лето» в Австралии, да и не только там, было много чего еще, что на данный момент доказывает, что Блумберг жил в моменте своего 2016 года и дальше носа не видел.

  Надо, наверное, заметить, что Майя Лунде сперва писала книжки для детей, а история про пчел – ее первый «взрослый» роман про то, что не давало спать спокойно, потому что дети-наше-будущее-цветы-жизни-пчелы, примерно такой наверное ассоциативный ряд это мог бы быть. Вообще идея была такой – написать «климатический квартет» и поговорить обо всем и сразу, воде, деревьях, животных и насекомых. В России пару лет назад вышла вторая книга – «Синева» про воду, тогда как на сама Лунде завершила уже все четыре романа к 2023 году. Почему вас так беспокоит экология, спрашивали ее в интервью, приуроченном к выходу последней книжки в Германии. Лунде отвечала, что с детства любила природу, рисовала цветы и ходила в музей естественных наук. Там же интервьюер иронично замечает, что у Майи (с именем как у пчелы, что заметили почти все русскоязычные читатели) еще и фамилия, обозначающая птицу – то есть Lunde это по-немецки, да и по-норвежски тоже это птица тупик. Ой, да, это моя любимая выставка в этом музее с ними, спохватывается Майя. И добавляет, что тупики вообще-то вымирают тоже.

  «История пчёл» это такой улей, где жужжат три разные на первый взгляд истории. Жужжат они короткими главами, перепутанными временными отрезками, именами героев, событиями, которые к финалу сплетутся в одно целое, как бы это ни было удивительно. Вот середина девятнадцатого века, в постели лежит мужчина и страдает – страдает он от того, что великие открытия ему никак не даются, жизнь прожита зря, а ведь мог бы я, а вот не смог, ох как жаль, ох как мне себя жаль, а за дверью суетится целая армия детей разных возрастов, жена, которая пытается всех как-то прокормить, простаивает магазинчик, которым никто не занимается; типичный мужской кризис среднего возраста, жена, зови священника, я умираю. Герой увлечен пчелами, вот бы там открыть чего такого невероятного, но, пока герой страдает в постели, открытия за него делают какие-то другие, разумеется, неприятные, люди, хотя бы потому, что они продолжают читать книги, выписывать газеты и просто интересоваться тем, что в мире происходит. Дальше открытие, конечно, случится, но не то чтобы прямо его, нашего героя, потому что, дети, еще раз повторим – чтобы чего-то добиться, надо для начала встать с кровати.

  Вот практически наше настоящее – 2007 год, где уже другой герой-пчеловод, встречает сына на каникулы из университета. Вот бы этому сыну передать дела, когда он закончит заниматься своей ерундой. Ведь как у нас, у американских фермеров заведено? Голосовать за Трампа, это понятно, а потом – передавать все нажитое по наследству, да, так завещали еще наши предки. Женщина, приготовь мне мяса, я очень много сегодня работал. Примерно так думает герой. При этом он, впрочем, замечает, что время несется вперед очень быстро – и пока он заколачивает бревнышко в сухую землю, чтобы поставить забор, в мире люди учатся, смотрят фильмы, читают книжки, развлекаются, переживают о чем-то своем, влюбляются (не всегда в тех, в кого завещали те самые предки), создают новые вещи и смыслы, живут, меняются. То есть, иными словами, не все обязательно хотят схорониться на вот этой самой ферме, может быть даже, этого не хочет и твоя жена. В этой линии событий с пчелами, которыми и одержим герой, начинает твориться неладное, а сын – явно из «этих» (не то, что вы подумали, просто он вегетарианец) намекает, что это потому, что мы не бережем природу, мать нашу.

  Третья линия, пожалуй, заслуживала бы отдельного романа – почти конец двадцать первого века, в мире вымерли все пчелы и случилось много чего еще другого и неприятного. Мир почти целиком умер. В остатках, где брезжит какая-то жизнь, а именно в пригороде Пекина, люди опыляют деревья кисточками, живут от звонка до звонка, еда есть, но ее немного, в мире строгий контроль рождаемости, да впрочем и смертности тоже – есть довольно драматичная линия, связанная, скажем так, со старением. Единственная линия с героем-женщиной – у нее есть муж, маленький сын, работа, больше ничего нет, даже, как будто бы озвучиваемые надежды на кое-какое будущее, они не всерьез, не взаправду, как будто только «чтобы было». Ее смысл жизни – ее ребенок, с которым вдруг происходит что-то непонятное, его забирают в больницу – но что вообще произошло?

  Любимый у меня жанр догадок – возможно, связанные факты: про Майю в какой-то визитке на книжном немецком сайте вскользь пишут, что она выросла в семье без отца. Забавно - отцы тут и впрямь провалились как звание, а именно женщины в романе чего-то смогут, в отличие от мужчин, которые страдают, психуют, ничего толком не понимают, кроме осознания своей бесконечной запоздалости к этой жизни, сбрасывания ответственности на женщин, уверенности, что открытия последних, их работа, их мнение и многое другое – второстепенно. Но, впрочем, это не основное, не думайте, что это роман про эмансипацию, вовсе нет. Из важного замечу следующее: во всех трех историях есть конфликт, нет семьи, нет целостности, единства, вот этого чувства нерушимости человеческих отношений.

  Таких, какие есть у пчел.

  Более того, каждый из героев был достаточно эгоистичен, невнимателен, неуместно мягок, он был сам по себе и не добился в своем одиночестве ничего вовсе – именно потому они все такие как нарочно раздражающие, потому что, запомните, дети – мы все умрем, если будем думать только о себе. Мы все умрем, если не будем делиться. Мы все умрем, если будем не слышать другого. Да от вот того персонажа даже пчелы сбежали, о чем тут можно говорить?

  Важно тут еще и то, что детская писательница неиронично в каждой истории подчеркивает, что будущее – это действительно дети. В которых то ли не верят их родители, которых то ли упустили, то ли не заметили, то ли еще что – а они, вот перед нами, так или иначе являют собой символ, надежду, какую-никакую веру в человечество вообще.

  Возможно, некоторая хаотичность глав путает, персонажи, как жалуются многие читатели (некоторые критики писали то же самое) не прописаны так детально, как хотелось бы, однако, кажется, того и не требовалось и Лунде перед собой такой задачи не ставила. Это не семейный роман, не сага о поколениях людей, связанных друг с другом (хотя, погодите...), это климатический очень грустный эко-роман про упущенные возможности, про надежду, которая, как «бог из машины», появится к финалу, это штрихи к мрачному портрету вероятного будущего, которое, как тому и положено, меняется в кривом зеркале настоящего – это даже Блумберг в свое время пытался отразить.

  Ой, нет, все в порядке, они не умрут. То есть, извините, были пожары, и, кажется, все-таки, нет, уже умерли. Нет, погодите, мы придумали дроны. То есть, пока мы их придумывали, отвалилась пара-тройка других видов насекомых, но погодите, мы это починим, у нас просто теперь искусственный интеллект есть. Удивительно. Претензии к писательнице Лунде справедливы – и биологическая часть с точки зрения науки достойна дискуссии, и с точки зрения литературной есть, о чем поговорить и на что посетовать. Но удивительно и другое - что действительно, возможно, не самая блестящая по реализации книга, оказавшаяся, впрочем, сразу же бестселлером и проданная в семь разных стран еще до выхода даже в Норвегии, становится невероятно полезной, проявляющей столько тем и характеров.

  Люди про эту книгу пишут – пусть умирают, ничего не изменится.

  И вот это вот реально страшно.

  16

  178