Рецензия на книгу

• 

  ninia200826 апреля 2025 г.

  Бедная Лиза по-японски и другие истории

  Сборник новелл японского классика. Все произведения можно условно разделить на две части: рассказы, написанные в "европейском стиле", и исторические очерки.
  Первая группа... скажем так, ничем особо не выделяется. Для Японии конца XIX - начала XX века они действительно были новаторскими, бросали вызов и всё такое, но сейчас читаются... как еще один рассказ. Меня зацепила, если честно, не "Танцовщица" с ее довольно банальным (хотя и утверждается, что выстраданным) сюжетом, а "Рассуждения" - своеобразная исповедь автора, история поиска смысла жизни. Однако это - стопроцентный олд-эдалт и вряд ли будет интересен читателям помоложе.

  Рассказы, основанные на историческом материале, довольно любопытны, но определенно на любителя. Огай перебарщивает с деталями, и повествование начинает напоминать краеведческий нон-фикшн - в лучшем случае, в худшем же - вспоминается знаменитая сцена из "Короны российской империи". Особенно этим грешит расхваленное во вступительной статье "Семейство Абэ":

  
  Вот имена тех, кто получил разрешение на самоубийство: Тэрамото - это Тэрамото Таро, чьи предки жили при буддийском храме провинции Овари. Сын Таро по имени Найдзэнносё служил в доме Имагавы. Сын Найдзэнносё прозывался Сахэем, сын Сахэя прозывался Уэмонноскэ, сын Уэмонноскэ прозывался Ёдзаэмоном.

  И так на протяжении нескольких страниц.

  
  Ито - самурай, состоявший при кухне. Покончил с собой двадцать шестого числа четвертого месяца. Помогал ему Кавакита Хатискэ.
  Удо - бродячий самурай из рода Отомо. У Тадатоси получал сто коку. Совершил харакири двадцать шестого числа в собственном доме. Возраст - шестьдесят четыре года. Помощником был Табара Камэй, вассал Мацуно Укё.
  Нода - сын знатного самурая Ноды Мино из рода Амако, служил за жалованье. Совершил харакири двадцать шестого в храме Гэнкакудзи. Помощником был Эра Ханъэмон.

  К тому моменту, когда рассказ добирается собственно до истории семейства Абэ, голова уже гудит от кучи имен, по большому счету, интересных только местным историкам и культурологам.
  В этом отношении более удачен, на мой взгляд, рассказ "Инцидент в Сакаи". В нем, правда, тоже есть перечисление, кто и как делал харакири, но он цепляет настолько, что подобное сухое перечисление только усиливает впечатление. Не уверена, что сам Огай вкладывал в рассказ подобный смысл, но получилась горькая иллюстрация того, как "культурные традиции" и, как следствие, культурные различия приводят к гибели людей.

  О забавном. В исходных данных указано, что переводчиками являются Галина Иванова и Борис Лаврентьев, меж тем все новеллы переведены именно Галиной Ивановой. Что именно переводил г-н Лаврентьев, осталось загадкой.
  Оформление данной серии потрафит сердцу кошатников и кошатниц (котики чудесные, это да), но не имеет никакого отношения к содержанию сборника. Даже кошечка на обложке нарисована человеком, рассказов не читавшим, ни за какие уши ее ни к одному рассказу не притянуть.

  В целом - по содержанию, - сборник можно рекомендовать любителям японской культуры и истории. Тем же, кто к этой культуре только подбирается... как говорится, я вас предупредила.

  51

  340