Рецензия на книгу

• 

  GalinaSilence5 июня 2015 г.

  Коротенькая "выжимка" на обложке гласит, что это - "крутой детектив". Вступительная статья от Тома Вулфа в издании "Азбуки-классики" разливается соловьем - "искусство, восходящее к «Преступлению и наказанию» Достоевского". А вот я выкинула эту книгу в мусорный бак поезда с большей брезгливостью, чем кожуру банана.

  От детектива в этой книге очень мало чего-либо. Даже фигурирующее там убийство не позволяет вписать ее в этот жанр. Претендующий на психологичность роман крутится вокруг ранее отсидевшего бродяги Фрэнка, который оказывается в придорожной закусочной, где встречает бывшую королеву красоты из Айовы, которая вышла замуж за грека-хозяина и теперь изнывает от отвращения, но ничего не делает.

  Диалоги главных героев - потрясающие "американские горки" пошлятины и ширпотреба, которые, видимо, и являются чертами того, что автор хотел бы считать "крутым детективом". Готовы прокатиться? Поехали!

  С первого же взгляда Фрэнк оценивает достоинства будущей избранницы:
  

  
  Не такая она баба, чтобы мужика почем зря к плите гонять.

  Ну это так, помимо того, что затащить ее в койку хочется. Уже хоть что-то.

  Как вы поняли, Фрэнк - самЭц. А что доджен делать самЭц? Правильно, проявлять насилие и агрессию везде. Тем более в том, что по их мнению, является предварительными ласками, и в секасе. "Бабы" ведь это любят, все без разбора. Да еще и сами просят.
  

  
  — Кусай! Кусай меня!
  Я сжал зубами ее губы, да так крепко, что почувствовал во рту ее кровь. Кровь тонкой струйкой бежала по ее шее, когда я нес Кору наверх.
  
  На следующий день, улучив момент, когда мы с Корой остались одни, я так поддал ей по заднице, что она едва удержалась на ногах и не полетела на пол.
  — Ты что, рехнулся? — Она зашипела на меня, точно дикая кошка. Такой она мне нравилась больше всего.

  Кора это все, конечно же, оценивает крайне высоко. Ну и поет дифирамбы любовнику, который, по сравнению с ненавистным греческим муженьком, просто Адонис. Фрэнк принимает комплименты, щеголяя криминальным прошлым как бравый бандит.
  

  
  

  • У тебя такие мускулистые плечи.
  • Стычки с железнодорожными инспекторами неплохо развивают мускулатуру.

    Кора для него, конечно же, идеальная "баба". Полное осознание своей глупости, бурный половой инстинкт и не то что покорность, а инициатива принять физическое наказание от господина.

  
  

  
  — Хорошо. И вот что, Фрэнк...
  

  • Ну?
  • В следующий раз, когда я снова начну я умничать, врежь мне для острастки.

  
  

  Если от этого пустого бахвальства можно только скривиться, то познания автора в природе женского возбуждения просто...поражают? Ужасают? Зависит от степени вашей восприимчивости и яркости воображения.

  
  Я размахнулся и ударил ей в висок. Кора упала навзничь. Она лежала у моих ног. Глаза её сверкали, тугие груди вздымались, соски набухли и острыми маковками как бы тыкали в меня. Кора лежала в напряженной позе, из моего горла вырвался звериный хрип.
  

  Поняли, дамы? Если вам доведется получить удар кулаком в висок, не забудьте возбудиться, сверкать глазами, и носите с собой лед, чтобы приложить его к соскам, если те не захотят набухать. Ведь вы не будете рыдать от боли, вам будет очень-очень классно, и ноги сами разлетятся в стороны в желании немедленно совокупиться с человеком, нанесшим вам удар.

  Сюжет довольно предсказуем, и избавившись в два приема от надоевшего грека, герои будут, помимо постельных утех, подозревать друг друга в предательстве, желать подставить, бросить, будут изменять и при этом клясться в любви. Лишь концовка-бумеранг, прилетевшая в лоб Фрэнка, может быть достоинством книги.

  "В каждой своей книге Кейн помещает вас в шкуру то одного, то другого законченного мерзавца и неудачника, который никогда ничего не достигнет, — и заставляет вас переживать за них. Вы симпатизируете им и в то же время испытываете ужас и отвращение. " - говорит Вулф во вступительной статье.

  Нет, симпатии не вышло у меня ни к главному герою, ни к автору. Кейн показался мне состарившимся мальчиком, который в свое время недополучил утех физических, и теперь во всем винит женщин, а его фантазии перерождаются в романтизированное насилие. Его мужские персонажи не несут в себе ничего, кроме шаблонной маскулинности, а персонажи женские вообще живыми людьми не являются, это переведенные в слова образы со страниц дешевых порножурналов. Обусловлен ли успех его книг и экранизацей тем, что в те годы сексуальность была донельзя подавлена, так что людям хотелось откровенной чернухи? Вполне вероятно. Если, как утверждает статья, набухшие соски упавшей от удара женщины стали "одним из главных литературных образов 30-х", это говорит об очень печальных тенденциях в обществе. Со своим миром, где избитые женщины сгорают от вожделения к великовозрастным тупым недорослям, пошёл ты к чёрту, Джеймс Кейн.

  24

  159