Рецензия на книгу

• 

  White_Amaryllis

  19 апреля 2025

  Зачем я это вообще читала

  В целом, у меня к себе только один вопрос – а чего это меня понесло читать этих «Аргонавтов»? Тут вам не золотое руно... Скорее уж золотой дождь мог бы подвернуться.

  
  Во время перформанса «Сотня минетов» Энни Спринкл, много лет проработавшая проституткой, становится на колени и поочередно сосет несколько дилдо, прибитых к доске перед ней, пока мужские голоса в записи выкрикивают унижения вроде «Соси, сука». (Спринкл говорила, что из трех с половиной тысяч ее клиентов около сотни были плохими; звуковое сопровождение «Сотни минетов» составлено из их слов.) Она сосет и сосет, перхает и давится. Но как раз в тот момент, когда зрительница думает: «Так я себе и представляла секс-работу: несмываемой, женоненавистнической, травмирующей», — Спринкл встает, собирается, вручает себе награду имени Афродиты за сексуальные заслуги перед обществом и принимается за очищающий ритуал мастурбации.
  

  Впрочем, ответ есть – мне было любопытно. Любопытно узнать побольше о том, что сторонники теории гендерной идентичности вкладывают в это, как мыслят члены квир-семей. Но это до такой степени не близко мне, что я могла только закатывать глаза, читая этот хаос мыслей авторки (по всей видимости).
  Причем закатывать глазки я начала прямо на первой странице:

  
  Мы с подругой рискуем жизнью, обедая на улице, и она предлагает мне набить на костяшках слово «НЕДОТРОГА» — напоминание о том, какие плоды приносит эта поза. Но едва ты вставляешь мне в зад на сыром полу своей славной холостяцкой берлоги, я, уткнувшись лицом в бетон, выплевываю заклинание — признание в любви. На прикроватном столике у тебя «Моллой», а в темной и сухой душевой кабинке — штабель дилдо. Что может быть лучше? «Как тебе нравится?» — спрашиваешь ты и задерживаешься в ожидании ответа.
  Всю жизнь до нашего знакомства меня не отпускала мысль Витгенштейна о невыразимом, которое (невыразимо) содержится в выраженном. Эта мысль менее популярна, чем благоговейное о чем невозможно говорить, о том следует молчать, но, как мне кажется, более глубока. Ее парадокс буквально в следующем: зачем я пишу или почему я не перестаю писать.

  Из таких прыжков с темы на тему, с цитаты на цитату и состоит вся книга.
  Ощущение мусора в голове, смеси пошлятины с цитатами авторитетных для авторки людей, попытка говорить то красиво, то вызывающе отвратительно. Что, блин, это было?

  
  Этот образ сразу же показался мне странным, но возбуждающим. И немного постыдным. Он напомнил мне о том, что многие женщины могут мастурбировать, просто сжав ноги — в автобусе, на стуле или вообще где угодно (однажды я кончила таким образом, пока стояла в очереди на «Горькие слезы Петры фон Кант» перед кинотеатром «Фильм-Форум» в Хьюстоне). Пока мы обсуждали Иригарей на занятии, я пыталась ощутить кружок своих половых губ. Я представляла, как каждая женщина в группе пытается сделать то же самое. Но дело в том, что ощутить свои половые губы не очень-то возможно.

  Все, что я могу сказать, данная хм... философия жизни чужда мне, я за традиционные ценности, проблемы «оно» кажутся мне надуманными. Бывают, конечно, клинические случаи. Но тут – пропаганда, доведенная до клиники. Впустую потратила время.

  47 понравилось

  254