Рецензия на книгу

• 

  orlangurus15 апреля 2025 г.

  "Я спрашиваю себя, во что мы влезли, Дамьен. Это совершенно безумная история."

  Время от времени люблю почитать что-нибудь эдакое - в духе Дэна Брауна. Чтобы загадки кружились вихрем, и хотелось, подобно Дамьену Лувелю, персонажу этой книги, завопить:

  
  — Эй, полегче, пожалейте невежественного человека!

  С такими книгами одна беда (со всеми, включая и Брауна): поскольку сюжет строится на какой-нибудь малоизвестной, а то и вовсе выдуманной загадке, обязательно нужны разъяснения, чтобы читатель мог понять, что вообще происходит, что именно с таким упорством ищут герои и зачем оно им понадобилось. Здесь ситуация совершенно стандартная, и, как положено в таких случаях, есть человек, выступающий в роли безграмотного болванчика, который о расследуемой проблеме ни сном, ни духом, и люди, напичканные по этому вопросу просто энциклопедическими знаниями. В роли болванчика - Дамьен, одиннадцать лет проживший в США, писавший там сценарии для почти порнографического сериала. Уехал он, когда умерла его мать, а с отцом всегда были плохие отношения.

  
  Но на самом деле мой отец был законченным мерзавцем. Сколько рук он пожал – но я ни разу не видел, чтобы он обнял свою жену. Или сына. Когда за последним гостем закрывалась дверь, он исчезал в кабинете и не показывался вплоть до следующего приема. Словно этот человек всю жизнь сожалел о том, что женился и сделал ребенка. Второе было еще хуже, а когда этот ребенок – ты сам, нелегко смириться с таким положением вещей.

  Но получив известие, что отец погиб - ночная авария на горной дороге - Дамьен всё-таки решает ехать. Похороны, наследство - возможно, всё это его бы и не сдвинуло с места, но он как раз находится в настроении "как мне тут всё надоело". Приехав во Францию, он узнаёт, что отец купил дом в Горде и отправляется туда. Зрелище, ожидающее его в доме, приводит его, знающего любовь отца к порядку и только городской жизни, в шок:

  
  Полки, готовые рухнуть под грудами книг, занимали три стены из четырех. Книг здесь было даже больше, чем в парижском собрании, которое отец продал. Сотни томов, расставленных и сваленных в кучу без всякого видимого порядка. На четвертой стене были как попало приколоты кнопками газетные вырезки, фотографии и рукописные листки, образующие хаотическое нагромождение. Это напоминало служебную комнату в районном комиссариате полиции, где копятся день за днем всевозможные дела.

  Тут же происходит и первое покушение на него, ничего не понимающего, ничего не знающего... Люди в чёрных плащах, которых он, американец по киношному мышлению, тут же записывает в наёмные убийцы, встретятся в книге ещё неоднократно. Понять, что происходит, поможет Дамьену журналистка Софи, которая успела немного узнать о том, чем занимался его отец. Итак, суть "тайной тайны" и "открытия открытий":

  
  У гравюр Дюрера очень сложная символика, но, как я вам говорила, он был так добр, что оставил потомству заметки с пояснениями. «Меланхолия» – единственная гравюра, к которой Дюрер не оставил своих комментариев… по крайней мере, их так и не удалось обнаружить.

  и
  

  
  Леонардо да Винчи якобы открыл тайну Йорденского камня и доверился Дюреру, который каким-то образом зашифровал ее в своей гравюре «Меланхолия»…

  Далее сюжет движется по какой-то синусоиде, то проваливаясь в теорию заговоров и научные рассуждения, то пригибаясь под свистящими со всех сторон пулями. Как и положено в таком жанре, великое открытие, долженствующее погубить церковь, изменить путь человечества и т.п., оказывается ... в некотором роде пшиком. Послание Иисуса малосодержательно, но на всякий случай под спойлер, хоть

  
  Eυ τω κοσμω εσμευ μουοι παυταχου τηζ γηζ. Я с улыбкой повторил эту фразу.

  Но читать было интересно, особенно последнюю треть книги, потому что там

  
  темп нашей гонки все ускорялся, и времени на решение загадки оставалось все меньше, зато вероятность того, что нас остановят на полпути, возрастала.

  А после прочтения немного мучило чувство вины за то, что самого преданного друга, готового на многое, чтобы помочь человеку, которого не видел сто лет, я огульно подозревала в дурных намерениях...

  92

  178