Рецензия на книгу
Мандарины
Рюноскэ Акутагава
VadimSosedko12 апреля 2025 г.Луч света в царстве серости душевной.
Увы, но наша жизнь почти всегда нерадостна.
Увы, она трудна, порою непонятна.
Увы, и эта серость будней затмевает краски мира.
"Мандарины" как раз и есть история о безбрежной серости, в которую неожиданно вливаются яркие, оранжевые краски жизни, заставляющие взглянуть на себя со стороны.
История, конечно же, в минорных, неспешных тонах.
Стояли угрюмые зимние сумерки. Я сидел в углу вагона второго класса поезда Екосука – Токио и рассеянно ждал свистка к отправлению. В вагоне давно уже зажгли электричество, не почему-то, кроме меня, не было ни одного пассажира. И снаружи, на полутемном перроне, тоже почему-то сегодня не было никого, даже провожающих, и только время от времени жалобно тявкала запертая в клетку собачонка. Все это удивительно гармонировало с моим тогдашним настроением. На моем сознании от невыразимой усталости и тоски лежала тусклая тень, совсем как от пасмурного снежного неба. Я сидел неподвижно, засунув руки в карманы пальто и не имея охоты даже достать из кармана и просмотреть вечернюю газету.Как и должно, поездка предполагалась нудная, серая, совершенно не запоминающаяся, да ещё и попутчица уселась радом как раз тогда, когда в душе царствует одиночество, как раз тогда, когда наиболее остро видны все недостатки окружающих, когда так и хочется уйти в "одиночную камеру" размышлений.
...я закурил папиросу и только тогда поднял вялые веки и бросил взгляд на лицо девочки, усевшейся напротив меня.
Это была настоящая деревенская девочка: сухие волосы без признака масла были уложены в прическу итегаэси, рябоватые, потрескавшиеся щеки были так багрово обожжены, что даже производили неприятное впечатление. На ее коленях, куда небрежно свисал замызганный зеленый шерстяной шарф, лежал большой узел. В придерживавшей его отмороженной руке она бережно сжимала красный билет третьего класса, Мне не понравилось мужицкое лицо этой девочки. Кроме того, мне было неприятно, что она грязно одета. Наконец, меня раздражала ее тупость, с которой она не могла понять даже разницу между вторым и третьим классами. Поэтому, закуривая папироску, я решил забыть о самом существовании этой девочки и от нечего делать развернул газету.
Нетрудно догадаться, что появление такой попутчицы лишь добавило раздражения. Наш герой, даже на неё не глядя, не мог отделаться от чувства присутствия неприятного человека, но тут...
Но тут, увы, я должен замолчать и дать самому Акутагава Рюноскэ зажечь тот яркий луч, что озарит не только пресыщенную душу героя, но и покажет его попутчицу совсем с иной стороны.
Вокруг повсюду грязно и тесно жались убогие соломенные и черепичные крыши, и – должно быть, это махал стрелочник – уныло развевался еще белевший в сумерках флажок. Как только поезд вышел из туннеля, я увидел, что за шлагбаумом пустынного переезда стоят рядышком три краснощеких мальчугана. Все трое, как на подбор, были коротышки, словно придавленные этим пасмурным небом. И одежда на них была такого же цвета, как все это угрюмое предместье. Не спуская глаз с проносившегося мимо поезда, они разом подняли руки и вдруг, не щадя своих детских глоток, изо всех сил грянули какое-то неразборчивое приветствие. И в тот же миг произошло вот что:...32291
