Рецензия на книгу

• 

  kpower9 апреля 2025 г.

  Крайне спокойный и неспешный роман (а не сборник ли рассказов с метасюжетом? но про это позже), с достаточно тягучим повествованием. Супер в сердечко не попало, даже рекомендовать не готов, но читал не без удовольствия.

  Набоков очень хорошо владеет языком. Порой кажется, что он поставил себе задачу - никогда не использовать одни и те же слова для описания вещей, эффектов или явлений. Каждый раз новый синоним. Иногда даже удивляет - кажется, должен иссякнуть уже словарный запас, но нет и нет. От этого, правда, возникает ощущение, что автор несколько скучает и сам - и, чтобы усложнить себе жизнь, придумал вот такое дополнительное условие. Не могу правильно выразить, скука неточное и неверное определение. Но вот ощущение "челленджа" точно есть.

  Что еще? Занимательный главный герой. Несколько странный, со своими "пунктиками". Возможно, не будь Шелдона Купера, многократно гиперболизировавшего "странности интеллигентного человека", смотрелся бы еще свежее (что и было в 57 году). Однако и без того читается не без интереса, ощущений вторичности нет.

  Поступки Пнина они в целом не про комизм, вряд ли прям могут кого-то развеселить. Но ситуации очень подходят к персонажу. Выглядит все вполне жизненно, увлекают. Хотя, если нужно почитать именно про злоключения странноватого старика, - я бы лучше предложил "Непосредственного человека" Руссо, на крайний случай, "Хендрика Груна".

  Последняя глава добавляет глубины всему произведению, подсвечивая ненадежность рассказчика (намеки на которую есть и ранее, но очень вскользь). Тоже неплохой ход для 57, наверное. Просто в наше время уже случился Паланик. Плюс тут эта ненадежность вертится вокруг фактов очень спорной значимости.

  Например, был ли знаком Пнин с рассказчиком? Ах да, события романа описаны от имени некоего рассказчика, господина Владимира N, который является самостоятельным персонажем и участвует в последней главе - причем, не факт, что это и есть Владимир Набоков - тут как раз автор намеренно не дает нам прямых трактовок и все еще повествует о повествовании рассказчика, как бы через еще одно лицо. Так вот, был ли знаком Пнин и господин N? Загадка. Но отгадка настолько не важна, что ломать голову ради нее захочется разве что филологам и господину Барабтарло (об этом тоже позже). Ощущается это скорее как рассказ человека с плохой памятью - детали, может, и упустил, но картину-то мы поняли, что еще надо?

  И, собственно, финальная часть. В моей книге помимо самого романа присутствует "Разрешённый диссонанс". Статья самого известного переводчика Набокова - Геннадия Барабтарло. И тут я ступаю на очень скользкую дорожку, потому что считаю это просто неуместной частью книги (скользкую, потому что буду критиковать филолога) в том формате, в котором оно в нее попало. Но раз это часть моей книги - более того, часть, которая повлияла на восприятие романа, - не могу оставить отзыв без нее.

  Начнем с хорошего. Спасибо переводчику, что обратил мое внимание на нюансы, которые попали в отзыв выше. Нет, я что-то заметил сам. Но порой оно оставалось в фазе "неосознанного". А тут я смог и додумать, и сформулировать. И вот если бы кто-то написал более простой текст-пересказ подобной статьи - цены бы не было. А нам дали ее полностью...

  Что ж, представьте, что вы снова в школе, а единственное, что волнует вашего учителя литературы - мнение Белинского по прочитанному вами произведению. Ваше плевать, вы все равно не выразите его так хорошо (и это факт, в этом возрасте почти безусловный). Так вот, "диссонанс" такой же. Более того, Барабтарло как специально строит очень сложные, перегруженные конструкции - чтобы к концу предложения ты уже смутно понимал, что за мысль хотели до тебя донести. Часто топчется на одном и том же месте. Идея закольцованности произведения возникает по ходу статьи неприличное количество раз, каждый раз с новыми сложными сравнениями, метафизическими свойствами и прочей откровенной чушью. Так и ждал, что появится Сэм Лейк и скажет, что это не петля, а спираль!

  Ах, да, почему я вспомнил школьную литературу? Начинаем мы с объяснения, что набор самодостаточных глав (при том, что публиковалось это по главам в журнале, так еще и без последней, которая меняет правила игры) - это никак не роман. Да-да, воспоминание разблокировано. "Преступление и наказание" никак не детектив (как будто зазорно быть детективом). (Если что, с тезисом и там и тут согласен, но эта безальтернативность и страх не того названия все еще смущают.)

  Далее, конечно же, известный филолог не может не ткнуть в то, какой он крутой, а те, кто читает произведение на один раз "непритязательные читатели". Да, допускаю, что Пнина для "полного понимания" стоит перечитать еще раз. Также как и тот факт, что обесценивание хорошо смотрится на съезде филологов, где они могут чувствовать себя элитой. А вот кидать подобное в случайного человека, кто решил прочитать произведение - как минимум, спорно. Хотя, наверное, я тоже не заслужил спорить с великим...

  Ну, и последнее. Нельзя сомнительные теории прикрывать сложностью конструкции аргументации. Сначала накидывать много слов, чтобы создать ощущение "я больше разбираюсь". А потом через "следовательно" выводить сомнительный факт, который никак не следует, а требует отдельных подтверждения (тут, простите, оставлю без примеров - но переводчик грешит сложными околофилософскими переходами - и тут либо ты ощущаешь также, либо нет; видимо, я нет).

  Как вы поняли, сгорел я знатно. И при этом все еще благодарен той части свежих идей, что были в статье. Просто на такую тонну текста (ее написали мелким шрифтом - кажется, иначе статья была бы больше, чем сам роман) оригинальных идей хотелось бы побольше, а самоповторов и топтания на месте поменьше.

  Кто не принадлежит своему отечеству, тот не принадлежит и человечеству. Катерина, конечно, луч света в темном царстве. А для полного понимания Пнина его надо перечитать восемь раз, седьмой с конца. Я выдохнул.

  0

  28