Рецензия на книгу

• 

  tatibelle28 мая 2015 г.

  Я снова почиваю на курорте, где моего приезда несколько месяцев ждали две новые книги и, наконец, дождались. Одну из них мне удалось за несколько дней прожить (а совсем не прочитать), и о ней я с удовольствием расскажу. Это повесть Рея Брэдбери "Вино из одуванчиков". Я намеренно начала именно с нее свой 2015-ый, он же и мой 23-ий.
  Как хорошо, как чудесно, как замечательно в тусклые январские нетрудовые будни, проводимые в доме, открыть книгу и перенестись в настоящее лето! Не просто лето, а детское, полное чудес и открытий лето! Эта книга меня захватила, и с ней у меня было то же, что и с "Преступлением и наказанием" в 9 классе - я не могла ее отложить и лечь спать, мне хотелось жить в ней и жить: бегать с Дугласом и Томом в теннисных туфлях по оврагу, ощущать себя живой, верить, что дети всегда будут детьми, а близкие всегда будут рядом, совершать удивительные открытия и с каждым летним днем понимать все больше огромный мир.
  Сама книга стала для меня вином из одуванчиков, каким его задумывал дедушка:

  "Возьми лето в руку, налей лето в бокал - в самый крохотный, конечно, из какого только и сделаешь единственный терпкий глоток, поднеси его к губам - и по жилам твоим вместо лютой зимы побежит жаркое лето..."
  "Взгляни сквозь это вино на холодный зимний день — и снег растает, из-под него покажется трава, на деревьях оживут птицы, листва и цветы, словно мириады бабочек, затрепещут на ветру. И даже холодное серое небо станет голубым".

  Так и мое холодное серое небо становилось голубым, когда я брала в руки эту волшебную книгу.
  В этой книге все без исключения персонажи прекрасны, и в каждом есть что-то особенное, но моим любимым останется Лео Ауфман, который летом 1928 года понял, что такое счастье.

  "И там, в теплом свете лампы, они увидели то, что хотел им показать Лео Ауфман. В столовой за маленьким столиком Саул и Маршалл играли в шахматы. Ребекка накрывала стол к ужину. Ноэми вырезала из бумаги платья для своих кукол. Рут рисовала акварелью. Джозеф пускал по рельсам заводной паровоз. Дверь в кухню была открыта: там, в облаке пара, Лина Ауфман вынимала из духовки дымящуюся кастрюлю с жарким. Все руки, все лица жили и двигались. Из за стекол чуть слышно доносились голоса. Кто то звонко распевал песню. Пахло свежим хлебом, и ясно было, что это – самый настоящий хлеб, который сейчас намажут настоящим маслом. Тут было все, что надо, и все это – живое, неподдельное."

  4

  44