Рецензия на книгу

• 

  julia-sunshine

  28 мая 2015 г.

  «Пуп земли» – филологический текст. В нем отдана дань Слову и Книге, Языку и Звуку, Автору и Читателю. В нем поднята проблема оригинала и копии произведений. И весь он сам – средоточие словесных форм.

  И немудрено: книга написана в духе постмодернизма – с мистификацией, интертекстуальностью, литературной игрой. Уже в предисловии Венко Андоновский отдает авторство некому Яну Людвику, а сам принимает роль рецензента.

  В книге можно выделить 5 частей: первые две – собственно «роман», написанный Яном Людвиком, и его дневник, остальные три – судебные показания женщины, в которую был влюблен автор, рецензия на книгу и стихотворения Яна Людвика.
  
  Я до сих пор не могу определить свое отношение к постмодернистским произведениям. С одной стороны, меня привлекает словесная игра и причудливая форма, в которой текст представляется подвижным, текучим. В «Пупе земли» мне понравилась и мистификация с автором книги, и поднятые темы: о копиях, за которыми скрывается настоящий голос автора; о книгах, смысл которых для читателей открывается по-разному; об обществах, которые поглощают индивидуальность, но без которых ты не можешь, потому что у тебя нет другой веры, кроме веры в них. Особенно меня впечатлила искусная стилизация под древние тексты (первая часть «Замо́к»), под язык житий, когда пишущий намеренно уничижал себя, называя червем, пауком, низменным и недостойным, чтобы тем самым возвысить другого, достойного, святого.

  Вообще первая часть, несмотря на непривычный для сегодняшнего читателя язык, воспринимается легче. Отчасти потому, что в ней присутствует интересный загадочный сюжет о проклятой комнате, в которой находится Книга, написанная на непонятном языке. Лишь трижды можно войти в ту комнату, чтобы расшифровать надписи. Если же на третий раз не будет открыт смысл книги, то постигнут всех людей болезни и напасти страшные.

  Вторая же часть («Ключ») вытаскивает наружу неприятные описания с соответствующей лексикой, которые я так не люблю в книгах. Для примера укажу лишь на описания национальных обрядов. Хотя я понимаю, с какой целью они описаны, читать это неприятно.

  Давая эти две части, Андоновский (или Ян Людвик) проигрывает с читателем ту же игру, что и Книга в проклятой комнате: вначале он предлагает прочесть один текст (часть «Замо́к»), а потом заставляет читателя взглянуть на тот же текст под другим углом (часть «Ключ»). Идея двойственности прослеживается и в понимании событий. «Я вошел внутрь. А на самом деле вышел наружу», – говорит Ян Людвик, с одной стороны становясь частью цирка, а с другой – покидая мир, в котором жил до этого, мир неразделенной любви и неразделенных идей.

  Отсюда можно вести разговор о метафоричности текста. Автор обращается к идее реинкарнации и образу паука, ткущего паутину, как метафоры творения мира, эманации Вселенной. И конечно, основной идеей становится поиск того самого пупа земли, центра мира, центра собственного бытия. Где он находится и как его найти? А если найдешь, то как понять, что это и есть настоящий пуп земли, а не его копия?

  Что в итоге? Литературная игра удалась, первую часть, думаю, я еще перечитаю, так же, как и стихотворения. Но в целом, как в свое время после прочтения «Игры в классики» Кортасара, у меня осталось устойчивое чувство бесцельности текста. За многословностью оказалась потеряна суть, хотя некоторые идеи, связанные с языком и книгами, мне очень импонируют. Таким образом, прочитанная книга «Пуп земли» не вызывает сожаления, но и непрочитанная – аналогично. Да, двойственность присуща и моим размышлениям.

  11 понравилось

  66