Рецензия на книгу

• 

  nastena031028 мая 2015 г.

  Чтение «Соляриса» я начинала со смесью двух противоречивых чувств: опаски и предвкушения. С опаской, так как это была вторая попытка прочесть «Солярис». Первая случилась, когда мне было лет 10-12, и осилила я тогда страниц 15-20 (теперь я понимаю, почему). С предвкушением, потому что в феврале этого года я по совету доброго человека уже прочла «Возвращение со звезд» и осталась очень довольна автором. Опасалась я, как выяснилось, зря. Теперь после двух прочитанных книг, я пришла к выводу, что Лем – мой автор. Я точно продолжу знакомство с его произведениями и мысленно добавляю его к моим любимым классикам фантастики, таким как Хайнлайн, Шекли и Желязны.

  Несмотря на обилие «научной» информации о Солярисе, сюжет затягивает и движется очень живенько. Начало вообще шикарное. Доктор Крис Кельвин прибывает на Станцию, расположенную на планете Солярис и сразу попадает в какое-то безумие. Роботов (обслуживающий персонал) зачем-то заперли. Один из трех ученых, обитающих на Станции, погиб при странных обстоятельствах, а главное и самое необъяснимое на Станции есть еще кто-то! Если честно, я ожидала чего угодно кроме завязки в духе хорошего леденящего душу триллера) Постепенно повествование переходит в более ожидаемый жанр твердой научной фантастики, но уж точно ничего от этого не теряет.

  Лем в произведении, написанном до первого полета человека в космос, поднимает темы, которые актуальны и по сей день. (Может, это потому что мы с тех пор не особо продвинулись в изучении космоса, но я верю, что дело не только в этом.) Что хочет получить человечество путем космической экспансии? Что мы будем делать, встретив не гуманоидную расу? Зачем вообще нужен Контакт?
  

  
  Впрочем, на что люди надеются, чего они ожидают от «установления информационной связи» с мыслящими морями? Перечня переживаний, связанных с существованием, бесконечным во времени, существованием, столь древним, что, пожалуй, сами моря не помнят собственного начала? Описания желаний, страстей, надежд и страданий, рождающихся в живых горах при моментальных образованиях, превращения математики – в бытие; одиночества и смирения – в сущность. Но все эти знания невозможно ни передать, ни переложить на какой-либо земной язык. Любые поиски ценностей и значения будут напрасны. Впрочем, не таких, скорее поэтичных, чем научных откровений ожидают сторонники Контакта. Даже не признаваясь себе в этом, они ожидают откровения, которое раскрыло бы перед ними суть самого человека!

  38

  238