Рецензия на книгу

• 

  YouWillBeHappy2 апреля 2025 г.

  Первые 250 страниц из 500 – просто ад адский, на котором я постоянно засыпала. Хотя эта часть текста и не лишена своих изюминок: герой рассказывает о детстве, но акцент делает на образе тёти Леони, укладе жизни в Комбре и обрывочных воспоминаниях, связанных с запахами и вкусами тех лет.

  
  

  Но когда после смерти людей, после разрушения вещей ничего не остается из минувшего, — тогда одни только запах и вкус, более хрупкие, но и более живучие, менее вещественные, более стойкие, более верные, еще долго, как души, живут в развалинах всего остального и напоминают о себе, ждут, надеются и неутомимо несут в своих почти неощутимых капельках огромную конструкцию воспоминанья.

  Так проходила жизнь моей тети Леони, всегда одинаковая, в сладостном однообразии, которое сама она с притворным пренебрежением и глубоко запрятанной нежностью называла «мое прозябание».

  «Бедненький мой боярышничек, — говорил я сквозь слезы. — Ты-то не хотел меня огорчить, ты-то не заставлял меня уезжать. Ты-то мне никогда ничего плохого не делал! Вот я тебя и буду всегда любить». И, утирая слезы, я обещал боярышнику, что, когда вырасту большой, не стану жить так бессмысленно, как другие взрослые, и даже в Париже в начале весны, вместо того чтобы ходить по гостям и слушать глупости, буду уезжать в деревню смотреть на первые цветы боярышника.

  Например, часто мне хотелось вновь увидеть кого-нибудь, но я не понимал, что этот человек просто напоминает мне о боярышниковой изгороди, — что-то понуждало меня верить и притворяться, что я верю во внезапный прилив симпатии, хотя было это простой тягой к знакомым местам.

  Обычно я такое очень люблю, но в исполнении Пруста порой было настолько затянуто, что превращалось в простое нагромождение слов, в котором я теряла первоначальную мысль – возможно, и автор тоже. Попытка перейти этот Эверест с помощью озвучки успехом не увенчалась: в новом переводе Елены Баевской её просто нет. В общем, я грызла кактус.

  Но во второй части романа Пруст меня очаровал. Когда герой гостил в поместье тёти Леони в Комбре, они гуляли по двум тропинкам – в сторону дома Сванна и в сторону дома Германтов. Истории болезненной любви сына Сванна, с которым был когда-то дружен отец героя, и посвящён почти весь остаток текста. Он написан в стиле Пруста – с глубоким погружением в рефлексию героя о своей жизни и чувствах к женщине. Ограниченной, не особо красивой, ведущей аморальный, по тем временам, образ жизни.

  Покорила, в первую очередь, честность Сванна, который полностью отдавал себе отчёт в том, что из себя представляет Одетта, что лучше забыть о ней – и по каким причинам он не хочет этого делать. Обычно в таких сюжетах писатели используют приём «розовые очки» и объяснение на любой поступок «люблю – не могу». Действия тут, как и в первой части, кот наплакал – сплошная рефлексия. Но зато какая! В общем, в этот момент я простила Прусту всю неоднозначность первой части романа.

  
  Та фраза по-прежнему связывалась для Сванна с любовью к Одетте. Он чувствовал, что его любовь ни на что не похожа и со стороны кажется необъяснимой; он понимал, что дорожит минутами, проведенными рядом с Одеттой, не потому, что она обладает какими-то особыми достоинствами. И часто, когда в Сванне брало верх разумное начало, он хотел оборвать эту связь, не жертвовать больше умственными и светскими интересами этому воображаемому блаженству.

  Кроме того, мне понравилось, как автор отзеркалил некоторые сцены на приёмах у Вердюренов со сценами на вечере в более высоком обществе, как автор показал мнимую исключительность их гостей, их стиля общения, их воспитания, подчеркнув тем самым одинаковость человеческой природы. Мне даже подумалось, что не зря Пруст вывел Сванна человеком на два лагеря, из-за чего ни один из них его полностью не принимал.

  В третьей части у меня снова появились вопросы. Но она короткая. Мы возвращаемся к рассказчику из первой части. Только теперь он повествует о своей безответной любви к дочери Сванна.

  В общем и целом, у меня есть претензии к стилю написания. Никуда они не делись. И это не только невнятность выражения мысли, хождение вокруг да около, вплетение в нагромождение слов странных метафор, за которыми теряется и красота, и смысл. Это и непонятное лицо, от которого ведётся повествования: первая и третья части, по всем признакам, написаны от первого лица, а вторая, похоже, от неопределённого третьего, иначе как рассказчик мог знать столько всего о личной жизни Сванна, его чувствах и мыслях? Но это неточно.

  Однако мне очень понравилось, как автор создал образ героя, погрузил в его чувства и мысли, тонко подсветил лицемерие и тщеславие людей разного социального положения, показал красоту момента, связал чувственные впечатления с воспоминаниями и ощущением себя в настоящем.

  Придётся продолжить знакомство с Прустом – очень уж заинтриговала и очаровала его неидеальная идеальность.

  19

  772