Рецензия на книгу

• 

  aki_sh31 марта 2025 г.

  Долго же я обратно подбиралась к данной книге, ибо я точно знала, что меня ждёт и то, что я когда-то давно не смогла прочитать роман по причине отсутствия любви к рассуждению о вере и церкви.

  
  

  
  "...в письмах из Испании ему сообщили, что я честолюбец, восставший против Церкви".

  
  

  У писателя есть необычная привычка повторять знаковые моменты для определенного героя и размышлять об этом с разных точек зрения. И это та самая причина, по которой я всё же возвращаюсь к его книгам или вообще перечитываю.

  
  

  Роман повествует о первой четверти 17-го века, а точнее с 1610 по 1617 года.

  Япония решилась торговать с Новой Испанией (страны Карибского бассейна, также Мексика и часть южных штатов США) на прямую, а не через Манилу, что не давало стране должных барышей. Ради этого Япония строит большой корабль и отправляет в Мехико 38 купцов и трёх мелких самураев, и тем и другим пообещав то, что так долго ждали их рода и семьи.

  Вместе с ними отправляет проповедник Веласко, который поможет это "неофициальной" делегации как переводчик, ну и попутно он выпинывается из страны, т.к. христиане подвергаются в Японии забвению и изгнанию. Япония только начинает ужесточать свою политику по отношению к чужой вере, которую ей старательно навязывают и старается забыть это как хвост ящерицы.

  
  "Такая же уловка – решение отправить японскую миссию в Новую Испанию. Я утверждаю, что японцы нисколько не заинтересованы в распространении веры и обещание свободы миссионерской деятельности – всего лишь приманка, их истинные намерения совсем иные".

  
  

  Вся книга - это рассуждение о вере в себя, устои, бога и в свою страну. И о силе воли.

  О том как Западные верования сталкиваются с верованиями и традициями Востока, и это борьба на ментальном уровне перерастающая в дискуссии и споры на словах, способна вырваться вперёд через кровь и боль верующих обеих сторон.

  
  

  
  "Водя кистью, Самурай вспомнил худого, жалкого человека с распростертыми руками. Человека, которого во время своего долгого путешествия он видел каждый день, каждую ночь в городах, куда они прибывали, в монастырях, где останавливались. Разумеется, он никогда не верил в этого человека. Не было у него и желания поклоняться ему. И вот теперь этот человек доставляет ему столько неприятностей. Он всячески старается изменить его судьбу".

  
  

  Эндо любит максимализм, он всегда выкручивает эмоции и краски на максимум, чтобы читатель буквально проваливался в атмосферу происходящего. Он играет с яркостью природы и воспоминаний, давая им определенный ракурс и смысл, который будет из раза в раз повторять, чтобы потом его изменить, и когда он его меняет, читатель не сразу замечает такой поворот, если плохо знаком с творчеством автора.

  
  

  В книге два главных героя - Самурай Хасэкура и проповедник Веласко.

  Причём проповедник чаще упоминается по фамилии, ибо так автор показывает нам пренебрежение к характеру и поступкам этого героя - и этим пренебрежением легко проникнуться благодаря повествованию; а Хасэкура - становится Самураем, доводя до читателя факт не только титула и раболепства перед владыкой страны, но и показывая волю и путь, которые подвергаются тщательному изучению и изменению личности самого Самурая.

  
  

  
  "Но в Японии не существует независимой личности. За японцем – вся его деревня. Его семья. Мало того, за ним стоят его покойные родители, предки. Он неотделим от деревни, семьи, родителей, предков. Представляет некое целое с ними. Когда я говорю, что японцы вернулись к своим корням… В общем, я имею в виду, что они возвратились в мир, с которым нерасторжимо связаны".

  
  

  Мир состоит из разных традиций и верований, которые каждый человек пропускает через себя, иногда и тому и другому мешает или же, наоборот, способствует вездесущая машина власти. И вот маленькие люди-человеки оказываются под пятой этой машины, которой должны подчиняться. Мы видим 17-й век глазами европейца, которого в Японии называют южным варваром и также смотрим на мир глазами японцев, которые не готовы расставаться со своей сутью, даже вкушая чужеродную еду. Один наблюдает за Японией, будучи проповедником и жаждущий стать епископом, и мы видим ту же Японию глазами японцев, которые после наблюдают за Новой Испанией, Испанией и Италией, но с другой точки зрения.

  
  

  Роман напомнил мне о завоеваниях крестоносцев, которые были задолго до 17-го века, и тем не менее, иногда прибегали к тем же уловкам или же оставались неприступны и непримиримы в своих решениях.

  И то, и другое заставляет кругозор расширяться, а основные исторические истины давать хорошие посевы.

  
  

  
  

  Возможно, когда-нибудь я перечитаю её снова, чтобы понять изменились ли мои эмоции на рассуждения о вере, человечности и молчании, которого здесь очень и очень много.

  13

  274