Рецензия на книгу

• 

  njkz195630 марта 2025 г.

  Ненастоящие люди

  Первая попытка прочитать этот роман года четыре назад закончилась неудачей. Раздражало всё: мегапопулярный музыкант Глеб Яновский, которого узнают, просят автограф, селфи во всех странах и городах, в гостиницах, кафе, вокзалах, на улице, "встречные велосипедисты приветственно машут руками, короче :"летят самолёты - привет мальчишу"
  постоянное использование украинских слов и фраз (причём дело не в "повестке", если бы это были польские, болгарские, чешские было бы то же самое)

  
  Автор исходит из того, что украинский язык русскому читателю в целом понятен

  и далее разъяснение ещё на треть страницы. Водолазкину, который детство и юность провел в Киеве, может и понятен, я на каждой подобной фразе спотыкался.
  Когда же дошёл до места , где жена Глеба с сестрой пьют водку на кухне, а он , увидев это отбирает бутылку и выливает её в раковину... С криком "Не верю!" книгу захлопнул.
  Прошло время, без особого восторга был прочитан "Чагин", а единственная в моей библиотеке книга Водолазкина ждала своей очереди. Но ведь автор - любимый ученик Д.С.Лихачёва, "Авиатор" мне в общем то понравился, да и стилист он отменный. Решил попытку повторить.
  В книге как бы две части:
  1.Детство и взросление Глеба;
  

  • Вершина популярности и медленный закат мастера, связанный с его болезнью, из-за которой приходится оставить концертную деятельность.

  
  Эти части разбиты на эпизоды, которые перекликаются (25.04.12 Париж - 1971 -18.07.12 Киев и т.д.). Такое построение не даёт заскучать, только вот эпизоды очень не равноценные. Изумительно описаны начальные взаимоотношения Глеба с музыкой:

  
  Первым, что его поразило, было, как разыгрывается оркестр. Огромный зал, полный обломков мелодий, грандиозная свалка звуков, навсегда, казалось, освободившихся от музыки и создавших новую общность. Но так только казалось. В потемневшем и замершем зале их собрал воедино первый же взмах дирижёрской палочки. И Глеб зарыдал - от этой гармонии, от неслыханной прежде полноты и силы звучания, от того, что погрузившись в темноту, зал медленно взлетел, и он был причастен к этому полёту.

  Первые детские влюблённости, понимание и страх внезапной смерти, когда только что виденную девушку он через десяток минут видит обездвиженной, вытащенной из воды... Это очень сильные эпизоды. А вот студенческие годы описаны скорее популярными байками, по крайней мере история про бюст Ленина имела хождение и в наши годы... История с украинской девушкой, которая якобы ждёт ребенка от Глеба читается как пародия на "Мою прекрасную няню". Эпизоды с Глебом-маэстро преодолевались вообще с трудом. То, что главный герой особых симпатий не вызывал - это другой вопрос. Его эгоцентризм, а временами неприкрытое жлобство просто бросались в глаза. Главное - не верилось, что это великий музыкант, а на слово автору верить не хотелось. Не помогли и многочисленные описания концертов - ну невозможно описать музыку, разве только какие то внешние проявления (типа носилок с бьющимся в экстазе зрителем.) Собственно это не удавалось никому, тот же Томас Манн (которого ох не зря вспомнили в романе) потерпел форменную неудачу со своим "Доктором Фаустусом". Вообще, у Водолазкина главные герои в романах какие-то ненастоящие (что здесь, что в Чагине, в меньшей степени в Авиаторе) - ну как им можно сопереживать? Как поставить себя на их место? Горе главного героя понятно, но ведь было 15 лет бешенного успеха. Его карьеру сравнивали с истребителем с вертикальным взлётом - так истребители, как известно, долго не летают.
  В романе много героев, которые выведены, чтобы сказать какую-то замечательную фразу, типа:

  
  Будущее - это свалка фантазий. Или - ещё хуже -утопий: для их воплощения жертвуют настоящим. Всё нежизнеспособное отправляют в будущее. - Но человеку свойственно стремиться в будущее! - Лучше бы он стремился в настоящее.

  Это как раз хорошо. Прекрасные цитаты можно записывать страницами. Но это всё-таки роман, а не сборник Ларошфуко. А вот как роман он не цепляет. Цветные точки не сложились в картину, как у пуантилистов. Эта история не про нас, и никого там не жалко (кроме , разве, Кати). И с Брисбеном интуитивно всё ясно было с самого начала, да и слегка вторично: у Маканина в "Ключкарёве и Алимушкине" это назвали Мадагаскаром.

  34

  520