Рецензия на книгу

• 

  Michael_U27 марта 2025 г.

  И снова рубим мы вишневый сад. Уже не в первый и не в последний раз…

  7 марта 1901 года Антон Павлович Чехов сообщил своей супруге, актрисе Ольге Леонардовне Книппер: «Следующая пьеса для Художественного театра, которую я напишу, будет непременно смешная, очень смешная, по крайней мере по замыслу».
  Позиционируемая как комедия, эта пьеса превращается по ходу в трагедию. Люди, по Чехову, смешные существа, но заслуживающие сострадания.
  Символизм в пьесе проявляется с первых строк. В начале первого акта звучат слова Дуняши: «Скоро два. (Тушит свечу.) Уже светло».
  Как же в два ночи может рассветать?
  Географическое место действия пьесы точно не определено, но оно и не имеет значения, ведь пишет Чехов про жизнь в общечеловеческом смысле.
  Вспомнилось, как спилили вишню у дедушки в саду, и действительно стало грустно. Это такое лёгкое, источающее в цветении изящество и эстетику дерево. И срубили её, потому что оно отбрасывало широкую тень и было признано непрагматичным для хозяйства.
  И именно такой вид дерева был выбран Чеховым для своей последней пьесы. В финале рубят не столько деревья, сколько стучат топором по слабому и уязвимому миру сему.
  Срубают под корень восхитительную эпоху и гонят её представителей.
  На протяжении всей пьесы из уст действующих лиц, словно хлесткие выстрелы, звучат фразы, которые попадают в самое сердце читателя или зрителя.
  К примеру, Гаев произносит: «Когда-то я сидел у этого окна и смотрел, как мой отец идёт в церковь». И сколько вобрано грусти в этом, и мы ведь понимаем, что Гаев утратил практически всё, и жизнь его, как в его любимом бильярде, уже положена в лузу всесильным роком.
  А его очередной выстрел репликой: «Всё равно умрёшь», в ответ на рассуждения студента Трофимова о необходимости перестать собой восхищаться и начать работать, пронзает сознание.
  Чехов касается в этой пьесе самых болезненных, самых мучительных тем.
  Фирс говорит: «Перед несчастьем тоже было: сова кричала». «Перед каким?» «Перед волей».
  Фирс представляется мне образом этакого одряхлевшего человечества, которое только и поминает былое и при этом плохо слышит. А в итоге его забывают. Человека забывают.
  А Семёнов-Пищик, который всё время в долгах, но при этом человек лёгкий и жизнерадостный, и волей случая он раз за разом выпутывается, и становится вневременным образом.
  Раневская недоумевает: «Зачем так много пить, Лёня? Зачем так много есть? Зачем так много говорить?»
  И что мы можем ответить, чем оправдаться?
  В советские времена пьесу объясняли как прощание с помещичьей эпохой, затем как с русской литературой. Но, полагаю, что эти толкования слишком низкого полёта для такого автора.
  По ходу действия приходит жалость к героям и даже жалеешь старый шкаф. Чем ближе к занавесу, тем глубже приходит осознание, что пьеса показывает расставание не с конкретной усадьбой и людьми, а с самой жизнью, с нашим вишнёвым садом, возле которого она прошла.

  Самое важное прозрение, которое выявляет Чехов: как бы ты ни проживал свою, может, единственную жизнь, она всё равно пройдёт бездарно, наполненной глупостями, наивной патетикой и фокусами.
  И тогда становится понятно, что жалко, буквально до слёз, не самого сада, а по-дурацки прожитую жизнь, и что уже слишком поздно что-либо изменить. Остаётся только хлопнуть и выпить шампанского, посмеяться от души.
  А если есть возможность, то укатить в Париж и не тратить оставшееся время на лопахинские, обречённые проекты.

  В этой пьесе наиболее ярко представлена главная чеховская фишка: диалоги героев являются только иллюзией общения. Каждый говорит о чём-то своём, даже не пытаясь понять собеседника или прояснить свою позицию до конца. Люди не слышат друг друга, что выступает в драматургии автора главным признаком упадка.
  Пьеса регулярно ставится на лучших сценах мира и была экранизирована. Любимыми моими постановками «Вишнёвого сада» являются постановка Театра Антона Чехова (1992 года) и Театра «Ленком» (2009 года).
  Также можно отметить, что когда Чехов писал пьесу, по всем правилам и традициям того времени она должна была называться «Ви́шневый сад». Но автору такой вариант категорически не нравился, он настаивал на «Вишнёвом саде».
  В результате пьеса появилась на сцене под названием «Вишнёвый сад». Вместе с популярностью произведения выросла и популярность слова «вишнёвый», которое постепенно вытеснило вариант с другим ударением.

  9

  514