Рецензия на книгу

• 

  Toccata19 мая 2015 г.

  Вечное искушение, против которого я непрестанно веду изнурительную борьбу, - цинизм.
  Альбер Камю.
  

  Одолев два ярчайших произведения о Первой мировой, могу с уверенностью отметить по крайней мере свое и по крайней мере от них двоих впечатление: им присуще особое настроение, особая безжалостность, особый цинизм описываемого. Мне скажут: а как же зверства нацизма? как Вторая мировая? – Все так, вопрошающие, все так, и зверства, и Вторая мировая, но какую же, насколько же бессмысленную и калечащую бойню развернули на страницах своих книжек Ричард Олдингтон («Смерть героя», которую не устаю рекламировать) и, вот, Пьер Леметр.

  Вместе с тем, ни первый, ни второй не мучат нас целый роман военными действиями. Мы не увязаем главу за главой в окопной грязи, не трепещем от ранящих осколками слов… Хуже: в первом случае мы наблюдаем взросление талантливого юноши, его примечательную молодость, враз искореженную войной; во втором – только последствия, по окончании последнего броска – одни последствия войны для двух других молодых людей, жизнь которых могла бы сложиться совсем иначе.

  Вот Альбер – добрый, но нерешительный, отзывчивый, но непримечательный; не будь войны, скорее всего, он ходил бы ежедневно на службу, нервничал бы в меру своего характера, в меру этого же осторожного и терпеливого характера продвинулся бы по служебной лестнице. Вот Эдуар – яркий, эксцентричный, художник с большим дарованием; ежедневная служба была бы, конечно, не для него, но, если б он рано «сгорел», то наверняка оставил бы по себе заметный творческий след.

  Я сколь угодно много могу фантазировать на их счет, но у войны на героев были другие планы. Альбера она превратила в еще более боязливого юношу, с окончательно покосившейся психикой, страдающего приступами панофобии. Эдуара изуродовала еще хуже – изуродовала буквально, лишив лица, изуродовала морально, надолго лишив всякого вкуса к жизни. И немало изуродовала она их вместе, выдав индульгенцию на проворачивание крупнейшей аферы – организации «Патриотической памяти». Способности Альбера-бухгалтера и Эдуара-художника воплощаются в преступлении. Читатель задается вопросом: твари ли они, не так уж и отстающие от мерзейшего командира-гробовщика Анри д’Олне Праделя с его аферой, или право имеют? За выброшенность на обочину существования, за погубленную молодость, за пошатнувшееся здоровье, за издевательства командовавшего над ними Анри – за все, что с ними сделала война?!..

  «Крупная литературная рыба на безрыбье последних лет» - пишут в аннотации, упоминая и о Гонкуровской премии. Я не так много словила современной французской литературы, но что роман Леметра – рыба, достойная классических образцов французской литературной кухни, - уверена. Я поймала себя на мысли, что фатальные совпадения по сюжету Леметра напоминают такие же у Гюго; что яркие и реалистичные персонажи (особенно неприятные, особенно Анри, которого хочется вырвать со страниц и задушить собственными руками), передача общественных нравов и настроений – это курс обучения у Бальзака. Какова же была моя радость, когда в заключении автор называет Гюго, Бальзака и, правда, многих других своих предшественников в качестве источников заимствований для нашего романа. Камю не называет, вынести Камю в эпиграф – мое допущение. Потому что, по-моему, Леметр в «До свидания там, наверху» провел свою военную кампанию, и весьма удачную, в отличие от реальных, – против цинизма.

  27

  186