Рецензия на книгу

• 

  winpoo23 марта 2025 г.

  Всем сплетням и сомнениям назло-назло-назло!

  «Еще одно, последнее сказанье –
  И летопись окончена моя,
  Исполнен долг, завещанный от Бога
  Мне, грешному…» (А.С.Пушкин, «Борис Годунов»)

  Фу-у-х! Прочитала русское. Книга была такая толстая, что ее было тяжело держать в руках, хотя при таком объёме собственно авторского текста в ней было не так чтобы много, в основном – длинные цитаты из М.А. Шолохова и выдержки из прототипических воспоминаний и писем. Думаю, более точное указание на источниковую базу ей бы не повредило, да а жанр ее стал бы более понятен – беллетристика вперемешку с авторским отношением или все же серьезное исследование в духе «ЖЗЛ». Все-таки литература и научный исторический анализ - очень разные вещи, требующие разных талантов…

  В этом чтении мне хотелось убить двух зайцев сразу. Во-первых, раньше ничего З. Прилепина я не читала, хотелось сложить собственное мнение о нем, а во-вторых, фигура М.А. Шолохова мне была интересна с того, еще школьного, момента, когда я впервые узнала про споры вокруг авторства «Тихого Дона», про его отношения с И.В. Сталиным, про раскол в советской писательской среде. В те годы роман мне, в общем, нравился, хотя казался больше документально-политизированным, чем художественным произведением; «Они сражались за Родину» и «Судьба человека» казались психологически глубже и пронзительнее. Возможно, он и сейчас понравился бы, но на тогдашнее восприятие легло уже столько разных фактов, знаний и оценок, что первого впечатления не вспомнить.

  Комментарии З. Прилепина плотно и густо написаны, - может быть, под влиянием такого же тягуче-народного, хтонического стиля «Тихого Дона». Читалось не без любопытства, но тяжеловато из-за обилия житейской фактологии и отступлений историко-реферативного и политического характера, но – главное – из-за сверхнастойчивого желания автора связать описываемое с текстом шолоховского романа, который он, видимо, воспринимал, как непререкаемо документальную летопись тогдашнего казачества.

  Мелкий шрифт книги и ее большой объем сулили долгую биографическую историю, из которой я надеялась почерпнуть много нового. Сбылось не все. Книга показалась многословной, суетливой и переполненной «людьми, годами, жизнью», как вагон метро в час пик с его зачем-то впихнутым невпихуемым. Начала я с вкладки фотографий, стараясь с ее помощью настроиться на жизнь М.А.Шолохова в прилепинской оптике. Понятно, что фотоколлекция складывается не из того, что мне было бы любопытно посмотреть, а из того, что сохранилось, но вкладка показалась не очень информативной, подбор казался случайным. Впрочем, с фотовкладками всегда так бывает – синхронизировать текст и фотографии редко удается: смотришь их до прочтения конкретного фрагмента - упускаешь сущностные акценты, какие надо было бы расставить; смотришь после – уже работают последующие контексты; а лазать в середину тома в момент прочтения - вообще не с руки, да и не угадаешь, есть ли желаемая иллюстрация к тому, что уловил в тексте. Пришлось надеяться на текст и на Интернет.

  Поначалу текст меня разочаровал - прежде всего тем, что был как бы и не совсем о М.А.Шолохове. Первые части показались мне излишне пристрастными, больше подчиненными внутренней идее автора, чем самому герою. Было много лишних слов и сторонних отступлений. Кажется, это Х.Л. Борхес говорил, что отступлениями злоупотреблять нельзя; они – что-то вроде специй, а специями никто не ужинает! Здесь же поневоле пришлось ужинать бесконечным огромным количеством второстепенных персонажей и всплывших у автора по ассоциации фактов. Внутренняя сверхзадача З. Прилепина убедить читателей, что никто, кроме самого М.А.Шолохова, не мог написать такой opus magnum о донском казачестве, затмевала для меня самого писателя как человека. Сквозящая из каждого абзаца, она мешала, жестко держа в рамках авторского видения. Книга была как бы без внутреннего читательского простора, я чувствовала в ней что-то непрошенно адвокатское и… настойчиво учительское. Не знаю, стремился ли сам автор к каким-то оправданиям, но косвенно они чувствовались, особенно в главах, посвященных основным книгам М.А. Шолохова – к этому мотиву он обращается в книге много раз.

  Дальше пошло чуть живее, и самого М.А. Шолохова на страницах стало чуть больше, хотя все равно не хватало. А, может, все дело в том, что на каком-то временном отрезке подключилась моя собственная, а не коллективно-историческая, память, персонажи стали узнаваемыми. К ним (К. Симонов, И. Эренбург, А. Фадеев, А. Солженицын, Е. Евтушенко и др.), в отличие от большевиков, шолоховских земляков, казаков и управленцев, у меня было уже собственное отношение, и для чтения появились дополнительные смысловые опоры.

  Убедил ли З. Прилепин меня в том, в чем хотел убедить, взявшись за биографию М.А. Шолохова? Да, в общем, нет, но, если честно, все эти сомнения и инсинуации вокруг романа и поступков самого М.А.Шолохова и раньше оставляли меня равнодушной. По большому счету, мне всегда было все равно, кто написал «Тихий Дон» - сам М.А. Шолохов или кто-то другой, - мне просто была интересна сама история. Я ее читала больше как семейную сагу, стиснутую драмой исторических событий, как личную драму главных героев, чем как масштабную панораму казачьей жизни, сколок с революционного времени. А жизнь самого М.А. Шолохова я и раньше воспринимала как отягощенную неразрешимым внутренним конфликтом, как у многих писателей, перешедших границу от русских к советским. Я ему сочувствовала и вполне понимала все те обстоятельства, которые привели его к писательскому [полу]молчанию и беспомощному разочарованию во второй половине жизни. Но, что поделаешь, «времена не выбирают, в них живут и умирают…».

  Тем не менее я осилила этот толстый том, с трудом вытягивая из авторского меланжа личную линию шолоховской жизни, поскольку моя читательская сверхзадача была понять, каким же человеком он был и что для него самого значил «Тихий Дон», не говоря уже об окружающих его близких, детях, женщинах, соперниках. Образ, который выстроил З. Прилепин, в целом отличался от того, который был у меня самой, и мой остался для меня психологически более достоверным. Стал ли мне М.А. Шолохов по-человечески ближе? Нет. Поняла ли я его лучше, потратив столько времени на чтение? Нет. В целом прочитанное мало что добавило и почти ничего не изменило.

  Что в итоге? А в итоге: “please do not shoot the pian... author. He is doing his best”, и хотя бы моя первая цель достигнута. Может быть, я даже я попробую почитать его книгу о С. Есенине.

  30

  371