Рецензия на книгу

• 

  wondersnow

  20 марта 2025

  Она видела степь.

  «Знаешь, как цветёт степь весной? Полынь вдохнёшь, и тебе конец, ты уже вдыхаешь в себя степь».
  

  «Здесь было великое море, а теперь здесь степь...». Её подавляло прошлое и пугало будущее, из-за чего настоящее было серым, мутным, страшным. Цель уже была определена – писательство, но ей хотелось разобраться в первопричине этого гадкого клубка чувств, который всё наматывался, становился толще, тянул куда-то назад. Но как найти ту самую нить, как за неё дёрнуть, как выпутаться? Заглянуть в прошлое, конечно. Иного пути нет. Её понимаешь, правда. Она верно подметила, что для начала нужно, чтобы «писатель понимал, кто он сам», и это, думается, можно применить к любому человеку, ибо как ты будешь толково выстраивать свою жизнь, не зная, кто ты и чего ты хочешь? Ты. Это ключевое. Мать часто говорила, что она – копия своего отца, и интонация при этом была язвительная, едва ли не злая. Возможно, вот она, та самая нить? Что, если встретившись с отцом, на которого она якобы так сильно похожа, она наконец сможет разобраться и в себе? Он её обязательно поймёт, выслушает, поддержит. Да, они не виделись десять лет. Да, он был для неё совершенно чужим человеком. Но – кто знает?.. Разочарование настигло её практически сразу. Восторга по поводу встречи отец не выказал, как, впрочем, и огорчения, ему будто было всё равно. Долгая дорога, невыносимая духота, бесконечная степь. Они почти не разговаривали, и всё, что ей оставалось, это, всматриваясь в его лицо, пытаться самой осмыслить его жизнь. «Что он видел там, у себя внутри?».

  «Я не вижу его лица, отец всегда сидит ко мне спиной, смотрит на дорогу», – этот говорящий образ... Степь и свобода, фура и шансон – и он, смотрящий только вперёд. Но было ведь и другое время, лихое. Братки, наркотики, алкоголь. Анализ жизненных установок братвы, вот это вот их кредо, мол, вы не понимаете, они восстанавливают справедливость, они имеют право грабить, насиловать и убивать, после чего, разумеется, сентиментально раскаются и сами себя простят. Отец Рассказчицы в таком образе жизни не видел ничего плохого, в его понимании это была честная – “честная”... просто вдуматься – жизнь простого работящего мужика. Теперь же отец жил по другим правилам, потому что то время прошло, вот только действительно ли оно прошло лично для него? ВИЧ его разрушал, но он ничего с этим не делал (стыд, стыд, стыд), более того, он заражал других (тут стыда, видимо, не было). Дорога приносила ему успокоение, но труд это был тяжёлый. Пьянство доводило его до звериного исступления. Такой молодой, но уже такой старый, такой мёртвый. «В нём была темнота, но эта темнота не делала его романтическим героем или тем, кого нужно жалеть и спасать», – и темнота эта поглощала и других, ту же любовницу, которую он заразил, ту же дочь, которая его боялась. Ближе к финалу понимаешь, что это не столько история писательницы о себе, сколько история о таких вот поломанных людях, которые шли/идут/будут идти подобной дорогой. «Был отец, была степь. А меня и слов не было».

  «Было невыносимо жалко нас всех за то, что мы все здесь оказались», – жалко и правда всех... Честная и острая книга, после которой остаётся ощутимый такой осадок. Откровенно о стыде, обиде и жалости, и ведь Оксана Васякина никого не укоряет (хотя есть за что) и тем паче не обвиняет (опять же), нет, она просто рассказывает – и делает это мастерски. Чувствуешь, что это всё о ней, но вместе с тем видишь и другую героиню – других героинь и героев, многим знакомо вот это «грустное сиротство», когда родные – чужаки, и именно поэтому подобные романы важны – чтобы кто-то, испытывающий подобное и переживающий страшное, мог прочесть и понять, что он не один; лучше уж писать и читать о таком, нежели заменять собственные воспоминания и заниматься замалчиванием, ни к чему хорошему это привести в принципе не может, потому что ладно человек, как та же Илона, пытается скрыть от других своё “постыдное”, но многие ведь и сами закрываются от правды, как это делала и она, действительно считая, что это её вина (эта кошмарная просто сцена с кровью... несчастная женщина). Вообще, вспомнилась чеховская «Степь», и даже не самой степью, а финальным повести: «Какова-то будет эта жизнь?». Потому что так на протяжении всей книги хотелось сказать героине: ты – не он, ты – это ты. И только. Вот почему прошлое нужно перебарывать и преодолевать, дабы оно не захватило настоящее и не украло будущее. Наглядно. «...пусть здесь будет степь».

  «Море ушло, но раковины остались».

  46 понравилось

  348