Рецензия на книгу

• 

  Arlin_16 мая 2015 г.

  В череде все более безумных событий мне постоянно хотелось поставить паузу и вернуться к тому моменту, после которого всё пошло не так. Найти точку отсчета и объявить все случившееся позже кошмарным сном. Поймать мгновение, когда детская игра в прятки превратилась в сумасшедшие поиски укрытия от ужаса окружающего мира.

  С чего всё началось?
  Со страшного пожара, в прямом и переносном смысле изуродовавшего всю семью, разрушившего их быт?
  Или раньше, с проигранного кольца с рубином и затаенной обиды на весь мир?
  Или еще раньше, с рождения никому не нужной шестой дочери, еще одной дочери?
  Или...
  Как далеко в прошлое нужно забраться, чтобы найти первопричину, чтобы вырвать с корнем равнодушие и жестокость самых близких людей? Что могло привести к такому:
  

  
  Папа!
  Люка стоит во дворе и смотрит, как отец пилит старую дверь. С пожара прошло больше месяца, но у стены в углу все еще свалены обгорелые доски, в паутине чешуйки пепла. Мама наверху, в Клетушке. Где маленькая сестренка, она не знает, слышит только ее плач. Люка осторожно пробирается по грязи, ставит ножки в огромные отпечатки отцовских башмаков.
  Ты чего делаешь?
  Иди в дом.
  Па-ап…
  Я кому сказал, в дом!
  Он замахивается ножовкой, словно собирается распилить ее пополам. Люке всего два годика; она еще не научилась его бояться. Он берет ее за шиворот, вцепляется в волосы и шею, Люка вопит. Он зашвыривает ее в дверь, она падает лицом вниз на бетонный пол. Потрясенная Люка лежит молча, глядит на загнувшийся кусок линолеума у порога. Мама спускается сверху, переступает через Люку, не обращая на нее внимания, склоняется над мойкой. Сует голову под кран, глаза ее видят девочку на полу, но до сознания это не доходит. Мама жадно пьет. Вода льется изо рта, по щеке, по волосам. Она снова перешагивает через Люку и поднимается к себе в комнату.

  Вот что скрывается под избитой и сухой официальной формулировкой "домашнее насилие".

  Как выжить и остаться человеком в этом страшном мире, где никому нет до тебя дела? Где родители настолько заняты собой, что им некогда заметить физические и душевные увечья детей, травмы, которые наносит им сама жизнь. Где отец - игрок, готовый делать ставки на что угодно, готовый проиграть собственную дочь. Чему может научить отец, на глазах у дочери пятилетней дочери сдирающий шкурку с милого кролика, подаренного накануне вечером? Если мать вечно погружена в свою беспросветную депрессию, не обращает внимания на детей (за исключением редких случаев просветления). Каково это - расти в семье, из которой один за другим исчезают дети - их продают, отдают, увечат, грозятся удушить, нещадно бьют по поводу и без.

  Незачем удивляться, что каждая из девочек будет нести через всю жизнь свои шрамы - на коже и в душе. Каждая из них воздвигнет свое Укрытие, отгородится от того, что страшно даже вспоминать. Сел, Роза, Люка, Фрэн, Дол. Пять искореженных, изуродованных судеб. И я рада, что не узнаю, что случилось с Мариной. В этой книге и так слишком много боли.

  19

  44