Рецензия на книгу
Мы
Евгений Замятин
Iezuit-kun16 мая 2015 г.Идеал там, где уже ничего не случается.
Мы - конгломерат. Мы - анклав, чистого, кристаллизированного в равные гранулы разума, чье истинное счастье гарантированно истинной несвободой, чей щит - оковы, а
оружие - распорядок.Нет ни тебя, ни меня, ни твоей, ни моей воли, есть лишь рука Благодетеля сжимающего Нас в функцию, в Интеграл. Мы — это счастливейшее среднее арифметическое...Что важнее: грамм или тонна, частное или общее? Могут ли интересы одного быть важнее интересов многих и если поставить на чаши весов грамм-меня и тонну-государство, то уравновесят ли они друг-друга, будет ли грамм равен тонне, буду ли "Я" обладать хоть какими нибудь правами перед "Государством". Двоичная логика подсказывает нам решение, четко и внятно отвечает на вопрос - нет, не уравновесит, откуда и будет следовать, что грамму - обязанности, а тонне - права, что впрочем не может вести ни к какому несогласию или конфликту, понимай "Я-Грамм" себя как "Мы-тонна", ощути я себя не частностью, а частью одного целого и бесконечно в потенциале могучего существа-бога.
Роман Евгения Ивановича Замятина "Мы" - это антиутопия, первая и уникальная борозда на теле человечества, веха в литературе открывающая жанр неудобных тем и неприятных
пророчеств. Изданный в 1920 году он стал родоначальником и колумбом, описывающим тоталитаризм еще до того как само это понятие появилось в языке и стал отправной точкой и вдохновением для тех, чьи имена прочно ассоциируются с жанром антиутопии. Олдос Хаксли и его «О дивный новый мир» 1932-го, Джордж Оруэл со своим знаменитым "1984" 1949 и даже выпущенный в 53-м «451 градус по Фаренгейту» бессмертного Рэя Брэдбери: есть ни что иное как достойные сыны достойного родителя, повторяющие, отпочковавшиееся, но не затмевающие. И действительно, несмотря на заметную тенденцию пионеров от литературы рано или поздно становится тенью своих, шагнувших далеко вперед, потомков - роман Замятина не теряет ни новизны, ни актуальности. Он не кажется ни наивным, несмотря на свой ретрофутуризм, ни нелепым или вторичным. Он вещь в себе, первый из равных.Написанный нарочито сухим, угловатым языком больше приличиствующим какой-нибудь монографии или конспекту по сопромату, роман тем не менее не оставляет ни одного шанса заскучать. Он увлекает, гипнотизирует. И даже те из нас, кто склонен рассматривать стиль повествования как некий минус и проявления непрофессионализма у автора, не смог бы возразить, что другой язык тут был бы неприемлем. И действительно, каким должен быть язык у дневника математика, а ведь "Мы" - это по-сути есть - дневник, история рассказанная главным героем, инженером и математиком, от первого лица, со всей свойственной ему стилистикой и оборотами, бесконечными алгебраическими метафорами и геометрическими сравнениями. Ожидать иного - глупо.
Сталь — ржавеет; древний Бог — создал древнего, т. е. способного ошибаться человека — и, следовательно, сам ошибся. Таблица умножения мудрее, абсолютнее древнего Бога: она никогда — понимаете: никогда — не ошибается. И нет счастливее цифр, живущих по стройным вечным законам таблицы умножения. Ни колебаний, ни заблуждений. Истина — одна, и истинный путь — один; и эта истина — дважды два, и этот истинный путь — четыре. И разве не абсурдом было бы, если бы эти счастливо, идеально перемноженные двойки — стали думать о какой-то свободе, т. е. ясно — об ошибке?-
"Мы" - это роман описывающий победу христианской модели мышления, ее догм и морали, где несвобода - благо, а право выбора - величайшее зло, где люди - стадо, бессловесное, обуреваемое не грехами, но переживаниями и стремлениями животные, коих нужно выдавливать по-капли. Это - учение пошедшее еще дальше своего прародителя, взвесившее, измерившее нашедшее бога несовершенным и ошибочным, ведь создавая человека он позволил ему ошибаться, дал свободу выбора, чем косвенно лишил Эдема олицетворяющего бессознательное и бесправное счастье. Но бог побежден, как побежден и дьявол толкающий, искушающий человека свободой выбора, чувствами и нелепыми желаниями. Человечество Замятина, простодушное и счастливое, невинное, купировало самое себя, оно утвердило новый Рай на земле, лишившись всех тягот выбора. Никакой больше путаницы между добром и злом, светом тьмой, любовью и ненавистью. Все очень просто, по-райски просто,
ведь что это охраняет нашу несвободу — то есть наше счастье."Мы" - это не просто мир тоталитаризма, как у того же Оруэлла или Хаксли, мир запретов и регламента, "Мы" - это в первую очередь мир Логики, математической беспощадности, где "Я" по-просту неуместно, где у влюбившегося главного героя диагностируют наличие души, что конечно же - неизлечимо и крайне вредно. Это мир в котором каждый может вызвать каждого, при помощи розового талона, для приватной встречи, где нет имен, но есть нумеры, нет одежды, но есть униформа. Мир победившей тождественности. Мир, в котором боятся и ненавидят любить, боятся потому, что это сильнее них, ненавидят потому что боятся, а любят потому что не могут покорить, ведь только и можно, что любить непокорное. ПРавда, в этом мире непокорности быть не должно, как не должно быть и любви. Только розовые талоны. Только работа и час за закрытыми шторами.
Душа, чувства, эмоции, всего этого нет, не должно быть, как не должна быть и любви, привязаностей и личного, одна лишь холодная логика и рациональный функционализм калькуляций. Выгода. Благо. Необходимость. Истинно счастливое общество у Замятина - это общество лишенное желаний, общество автоматов не имеющее ни одной потребности, ему не хочется ни близости, ни творчества, ни любви, ведь это всегда - выбор, всегда мучение преодолеваний и решений, но решений не одного лишь разума, холодного и мертвого, как и бог 25го века - века страшного и бессмысленного.
А почему у нас нет перьев, нет крыльев — одни только лопаточные кости — фундамент для крыльев? Да потому что крылья больше не нужны... крылья только мешали бы. Крылья — чтобы летать, а нам уже некуда... Не так ли?323