Рецензия на книгу

• 

  viktork15 мая 2015 г.

  Из интервью МХ «Шпигелю»:
  Хайдеггер: Конечно, я следил за политическими событиями между январем и мартом 1933 года и при случае также беседовал об этом с младшими коллегами. Но я был занят работой над более широкой интерпретацией мышления досократиков.
  
  Термин «политическая наука» имел тогда совсем другой смысл: он означал не политологию, как теперь, но содержал следующее утверждение: наука как таковая, ее смысл и ценность определяются ее фактической пользой для народа.

  за прошедшие тридцать лет должно было бы стать яснее, что планетарное движение техники нового времени есть сила, определяющее значение которой для истории едва ли можно переоценить. Для меня сегодня решающий вопрос в том, как вообще и какая политическая система может соответствовать техническому веку. На этот вопрос у меня нет ответа. Я не уверен, что такой системой является демократия.
  Хайдеггер : Все работает. Жутко как раз то, что все работает и эта работа ведет к тому, что все еще больше начинает работать и что техника все больше отрывает человека от земли и лишает его корней. Я не знаю, испугались ли Вы, — я, во всяком случае, испугался, когда недавно смотрел фотоснимки Земли, сделанные с Луны. Нам даже не нужно атомной бомбы, искоренение человека налицо. У нас теперь сохранились лишь чисто технические отношения. То, где человек живет теперь, - это уже не Земля. Недавно я имел в Провансе долгую беседу с Рене Шаром, он, как Вы знаете, поэт и боец Сопротивления. В Провансе теперь строятся ракетные установки, и земля опустошается невообразимым образом. Поэт, которого как раз нельзя заподозрить в сентиментальности и воспевании идиллий, говорил мне, что происходящее сейчас разрушение человеческих корней — просто конец, если только мышление и поэзия не придут к своей ненасильственной власти. …
  Шпигель : Но можем ли мы что-то сделать?

  Может даже быть, что путь мышления ведет в настоящее время к молчанию, — чтобы предохранить мышление от превращения в старый хлам за какой-нибудь год. Возможно также, что потребуется 300 лет, чтобы оно стало «работать».

  Помощи
  мы ждем от философов, пусть хоть косвенной помощи, помощи на кружных
  путях. И вот мы слышим от Вас: я не могу Вам помочь.

  Хайдеггер : И в самом деле не могу.

  И кто из нас решится предсказать, не пробудятся ли в один прекрасный день в России или в Китае прадревние традиции такого «мышления», которое позволит человеку достичь свободного отношения к миру техники?

  
  Хайдеггер: Подготовка готовности ( die Bereitung der Bereitschaft ) могла бы быть первой помощью. Мир не может быть тем, что он есть и каков он есть, благодаря человеку, но не может и без человека. Это, по-моему, связано с тем, что то, что я обозначаю очень традиционным, многозначным и теперь затасканным словом «бытие» ( Sein ), требует человека для своего явления, сохранения и формирования. Сущность техники я вижу в том, что я называю «по-ставом», — многократно осмеянный и, возможно, неудачный термин. Господство по-става значит: человек поставлен, захвачен и используется силой, которая проявляется в сущности техники и которой он сам не владеет. Помочь увидеть это — большего мышления не требует. Философия подошла к концу.

  Было бы хорошо, если бы к этой неуютности отнеслись с большей мерой серьезности и осознали, наконец, какие тяжелые последствия имело изменение греческого мышления при его переводе на римско-латинский язык — событие, которое до сих пор мешает нам надлежащим образом осмыслить основные термины греческого мышления.
  *
  Книжку о философе пришлось проглядеть «по диагонали». Я не понимаю Хайдеггера, и не знаю, можно ли понять его НЕ на немецком языке (если можно на нём: «Мышление столь же мало поддается переводу, как и поэзия. Конечно, его можно передать описательно»). Не уверен, что и многоуважаемый В.Бибихин понял немца адекватно. Хотя во введении к тексту он препринимает попытку апологии (против обвинений в «нацизме»). И с Бибихиным можно согласиться, так сказать, в общем: «Нам еще не все известно о философии. Мы спрашиваем, что мы с ней можем сделать. Конечно, ничего. Не может ли она что-то сделать с нами? вернуть нас нам самим и сути вещей? В неслышной работе мысли больше силы, чем в волевых решениях. Настающие цивилизации так же незаметно зарождаются в теле старых культур, как новый человек в тепле матери».

  Германский Мастер – да. Смерть – это мейстер из Германии? А скука смертельная?
  Том Сафрански толстый педантичный и скучнейший. Нет, многие сюжеты сами по себе интересны: Х-р и война, Х. и религия, Х и феноменология, отношения с Ясперсом, «треугольник» с женой и Ханной А., «молчание Х», МЖ и Целан («Целан болен – неизлечимо») и пр. Но, в основном, скучная заумь. Хайдеггера почитают (некоторые «со страшной силой»), но не является ли его «гераклитовская темнота», тем, что слишком далеко от нашего опыта: и исторического, и духовного? Можно ли научиться мыслить самостоятельно, читая чужеземных мудрецов?

  «4 декабря 1975 года умерла Ханна Арендт. Теперь и Хайдеггер начал готовиться к смерти – спокойно, сосредоточенно, отрешенно. Получив письмо от своего друга времен детства, Карла Фишера, который поздравлял его с восьмидесятишестилетием (этот день рождения окажется последним), Хайдеггер ответил: «Дорогой Карли… Сейчас я часто обращаюсь мыслями к нашей юности, вспоминаю и дом твоих родителей, где на террасе жило так много всякой живности, в том числе и один филин…»

  4

  259