Рецензия на книгу
L'Étranger
Albert Camus
Kazim16 марта 2025 г.Посторонний. Альбер Камю
В 2009 году Николя Саркози, тогда ещё президент Франции, предложил перенести могилу Альбера Камю в знаменитый Пантеон. В сокровищницу Франции, где уже покоятся Гюго, Золя, Дюма отец, Руссо, Вольтер и прочие выдающиеся личности этой замечательной страны.
Конечно, можно спорить о значимости, об идеях и ценностях, заложенных в произведениях этого классика мировой литературы. Люди не просто могут, а должны переосмысливать произведения, и из раза в раз давать им новую оценку. Я глубоко убеждён в этом.
Хочу начать мои впечатления и “размышлизмы” о гениальном “Постороннем” писателя именно с этого. Потому что, как мы знаем, прах не перенесли в легендарный Пантеон вопреки желанию президента. Сын, Жан Камю, дал два довода против переноса. Во-первых, его отец завещал явственно где себя видит в качестве умершего, а именно, в маленьком южном городке Лурмарен. А во-вторых, Камю ещё при жизни не хотел каким-либо образом связывать с себя с государством. Пантеонизация, конечно, эту связь создавала.
Более того, если пытаться понять, что более всего занимало писателя, то ответ находится довольно быстро - это проблема самоубийства. То есть, Камю, грубо говоря, пытался понять, так есть ли какой-то смысл в жизни, а если нет, то стоит ли тогда вообще жить? И тема некой канонизации так вообще пропадает на фоне его творчества, ведь его философия совсем не об этом.
И вот тут всплывает тот самый посторонний, который, кажется, шагнул дальше. Он не связывал себя ни то, что с государством, или со службой, верой, с матерью… Он не связан вообще ни с чем. Даже с самой жизнью. Его роль - это пассивный наблюдатель, живущий просто потому, что можно жить. Главное, чтобы ничего не мешало.
И это настолько простая, но при этом “вымораживающая” мысль, что она очень легко берёт нас врасплох, вводит в оторопь читателя. Представьте, что существует человек, который плывёт по течению. Ну, таких людей хватает вокруг. Однако, он не просто плывёт по течению. Я бы даже сказал так - он не плывёт. Его несёт сама река жизни как какую-то безвольную куклу, или же безучастную к окружающему миру рыбке. Рыба вместе с потоком, ей так комфортно.
Внести беспорядок или хаос в жизнь такого существа просто невозможно. Последствия его явно не волнует. Бог? Другие рыбы? Хищники? Это всё не важно, так как никак не влияют на саму жизнь, ведь всех нас ждёт один и тот же конец. Смерть.
“Что мне смерть других людей, любовь матери, что мне его Бог, другие пути, которые можно предпочесть в жизни, другие судьбы, которые можно избрать, - ведь мне предназначена одна-единственная судьба, мне и ещё миллиардам избранных, всем, кто, как и он, называют себя моими братьями. Понятно ли ему, понятно ли наконец? Все люди на свете - избранные. Других не существует. Рано или поздно всех осудят и приговорят”
Казалось бы, с таким мышлением, с такой верой в истинность вышеизложенных мыслей человеку ничего не остаётся как отчаяться и выбрать путь к смерти. Но наш персонаж отказываться от такого простого, казалось бы, решения. Нет, напротив, всё сложнее. Он черпает даже вдохновение от этого. Равнодушие мира дает ему право быть равнодушным к остальным.
“Как будто неистовый порыв гнева очистил меня от боли, избавил от надежды, и перед этой ночью, полной загадочных знаков и звезд, я впервые раскрываюсь навстречу тихому равнодушию мира. Он так похож на меня, он мне как брат, и от этого я чувствую - я был счастлив, я счастлив и сейчас. Чтобы все завершилось, чтобы не было мне так одиноко, остается только пожелать, чтобы в день моей казни собралось побольше зрителей - и пусть они встретят меня криками ненависти”.
Но вся стройная картина мира, так идеально описанная, рушится от одного кусочка целой фразы. “Не было мне так одиноко”. В момент, казалось бы, своего триумфа перед священником, Мерсо в действительности терпит сокрушительное поражение. Путь постороннего привёл к такому тотальному одиночеству, что жизнь других людей для него свелась к банальным, животным потребностям. Путь, который приводит к ненависти. И дело даже не в ненависти тех самых, что придут на казнь.
Дело в ненависти к самому себе. Удушающая, пожирающая, настолько сильная, что хочется выть. На протяжении всего дебютного романа мы не видим её, она словно прозрачная, но резким контрастом внезапно проявляется на последних страницах.
Именно из-за неё он с распростертыми объятиями ждёт смерти.
Такой выбор, жить, но словно за пределами этой самой жизни - он тупиковый, какую бы философию ты не придумывай на этот счёт. Отказ проливать слёзы над могилой матери - это не повод казнить человека, безусловно, как и сокрушаться над его неверием в Бога. Но суть в том, что Мерсо невозможно казнить в принципе.
Его путь - путь к саморазрушению. Человек просто тратит все свои силы только на то, чтобы прийти к концу, при этом совершенно не задумываясь, что боль в душе, от которой избавление приходит только с приступом гнева - это признак, что с тобой что-то не в порядке.
Тут счастье не в примирении со своими мыслями. Оно скорее как некое болеутоляющее. Счастье в избавлении от боли. Мнимое. Скоротечное. И не дающее никакого решения проблемы.
Самое потрясающее, что “Посторонний” является дебютным романом. Уж не знаю, кто повлиял тут больше. Ницше, Достоевский или его отец, которого тошнило от увиденной сцены казни. Скорее всего, все вместе. Но эффект роман воспроизводит колоссальный.
Так что, пусть Камю остаётся там, где он всего и желал. Для меня он совсем не посторонний.Содержит спойлеры25586