Рецензия на книгу

• 

  Marina-Marianna13 мая 2015 г.

  Планируя прочитать эту книгу, опасалась, что будет нелегко. В последнее время я не без труда читаю серьёзные книги, особенно те, что требуют интеллектуального напряжения.

  Но я ошиблась. Было ничуть не трудно понимать эту книгу. Она не рассчитана ни на специалистов, ни на какой-то особенно уровень образования в общем-то, адресована скорее широкому кругу читателей, как говорится. И всё же читать было трудно. Потому что... скучно!

  Удивительно на самом деле, как так получилось. Прекрасная переводчица, редактор, женщина, всю жизнь проработавшая со словом - и вдруг так скучно пишет. И проблема даже не в тексте - хотя и к нему тоже у меня возник ряд вопросов! - а в композиции книги. Закрываешь последнюю страницу и хочется спросить: а что сказать-то хотела?

  Нет, оно понятно: сказать хотела, что перевод - это сложнейшее искусство, что переводчик не ремесленник, а творец, что плохие переводы - как и плохие тексты на родном языке - портят вкус и культуру читателей, составляют ложное впечатление о зарубежных авторах, порой даже отвращают читателей от литературы. Но как-то это так бессистемно, не организовано сказано, как мне показалось.

  Канцелярит - это плохо, это очень плохо. Вот так, вот так и вот так - не нужно. Канцелярит убивает. Плохо, плохо, очень плохо использовать канцелярит. Не надо вот так, вот так и вот так. И вот так тоже не надо. Можно вот так. Оглагольные существительные - плохо, причастия и деепричастия - плохо. Вот здесь причастия - посмотрите, как плохо. Вот тут отглагольные существительные - плохо.

  И всё это правильно и очень точно - хотя, честно говоря, не все примеры бесспорны, но в большинстве своём очень убедительны. Но как скучно! Примеры-примеры-примеры на одну и ту же тему. Позже пойдут примеры с использованием заимствованных слов и слов переведённых "в лоб". И тоже всё правильно, очень хорошо - и тоже очень скучно.

  Вся книга - бессчётное количество примеров. Но все примеры одно типа: вот так плохо, лучше так. Некоторые детали интересны, но всё равно быстро утомляет. И хочется поскорее понять - что за этим лесом из примеров будет?

  А вот что - в пятой части идёт рассказ о мастерах перевода, о тех, чей стиль Нора Галь считает блестящим, эталонным. Но снова скучно. Яркое начало, рассказ о поисках, о процессе работы - и снова примеры, примеры, примеры. В иных случаях очень выразительные, в других хочется сказать: ну да, мы уже поняли, что эта переводчица очень тщательно работала, но что дальше-то?

  А дальше - всё. Ну, то есть дальше вывод, что переводчик должен обладать неким "шестым чувством", что при переводе следует руководствоваться не буквой, а духом текста. Но на этом всё.

  И вот я закрываю книгу - и вздыхаю с облегчением. Дочитала, ура. Признаю: как переводчик Нора Галь прекрасна. Но что останется в моей душе от прочтения её собственной книги - немногое. Хотя сказать, что чтение прошло бесследно, конечно, нельзя. Я чуть тщательнее буду следить за своими текстами даже в блоге или здесь, в рецензиях. И я теперь пожалуй знаю, почему мне так не понравился Диккенс в детстве.

  
  

  Порочность этого буквалистского принципа прекрасно показал в своей книге «Высокое искусство» К.И.Чуковский, писал об этом теоретик и мастер переводческого искусства И.А.Кашкин (он учил этому искусству других, именно вокруг него возникла в 30-х годах блестящая плеяда истинных художников перевода); были и еще серьезные, убедительные работы.

  Сейчас «война» между двумя школами перевода – уже история. Однако горькие плоды ее оказались, увы, долговечными. Несколько десятилетий Диккенс, например, был доступен нашим читателям только в буквалистском переводе. В таком виде иные лучшие, значительнейшие его романы вошли и в 30-томное собрание сочинений, изданное огромным тиражом. И кто знает, когда теперь будут заново переведены «Оливер Твист», «Домби и сын», «Дэвид Копперфилд», «Записки Пиквикского клуба»…

  А между тем как верно и талантливо, умно и проникновенно, с каким блеском воссозданы на русском языке нашими лучшими мастерами другие его романы! Рядом с ними злополучные переводы буквалистов выглядят плачевно: чуть не по полстраницы занято не текстом самого Диккенса, а сносками и примечаниями к «принципиально» оставленным без перевода словам, объяснениями того, что же должны означать гиг, бидл, атторней, солиситор и прочее. Родителям, библиотекарям, учителям нелегко приохотить ребят к чтению Диккенса, многие отчаивались в своих попытках: ребята не в силах пробиться к сюжету сквозь колючие заросли непонятных слов и набранных бисером примечаний. Где уж там взволноваться мыслями и чувствами героев, изъясняющихся этим чудовищным языком, где уж там почувствовать сострадание, уловить прославленный юмор Диккенса… «Кто это выдумал, что он хороший писатель? Почему ты говоришь, что про Домби (или Оливера, или Копперфилда) интересно? Ничего не интересно, а очень даже скучно. И про Пиквика ни капельки не смешно!» – такое приходилось и еще придется слышать не только автору этих строк.

  А жаль.

  
  

  И всё же я ожидала большего от подобной книги.

  8

  121