Рецензия на книгу

• 

  viktork12 мая 2015 г.

  Вс.Емелин в своих виршах говорит то, о чем сказать при выстроенной НЕ нами системе коммуникация было практически невозможно – почти по технологии, описанной Оруэллом. Дело в том, что в советском интеллигентском культурном андерграунде некоторые товарищи вспомнили, что они типа христиане, но знать не хотели помнить, что они русские (ну, если только речь не шла у юродстве «русской религиозной философии». Для сложных символических систем, которые выстраивались аверинцевыми-седаковыми, бибихиными-гальцевами для «русскости» места не было вовсе. А раз нет слова – далее смотри «1984». К слову сказать, у иудейского сегмента диссидентуры такой национальной «забывчивости» никогда не было. Излишне спрашивать, кто кого использовал, и за кем было преимущество. И вот когда образованщина окончательно вроде заплела всем мозги, пришел Емелин и ёрничает:
  А попались парнишке,
  Став дорогою в ад,
  Неприметные книжки
  Тамиздат, самиздат.
  
  В них на серой бумаге
  Мне прочесть довелось
  Про тюрьму и про лагерь,
  Про еврейский вопрос,
  
  Про поэтов на нарах,
  Про убийство царя,
  И об крымских татарах,
  Что страдают зазря.
  
  Нет, не спрятать цензуре
  Вольной мысли огня,
  Всего перевернули
  Эти книжки меня.
  
  Стал я горд и бесстрашен,
  И пошел я на бой
  За их, вашу и нашу
  За свободу горой.

  Материл без оглядки
  Я ЦК, КГБ.
  Мать-старушка украдкой
  Хоронилась в избе.
  
  Приколол на жилетку
  Я трехцветный флажок,
  Слезы лила соседка
  В оренбургский платок.
  
  Делал в темном подвале
  Ксерокопии я,
  А вокруг засновали
  Сразу псевдодрузья.
  
  Зазывали в квартиры
  Посидеть, поболтать,
  Так меня окрутила
  Диссидентская рать.
  
  В тех квартирах был, братцы,
  Удивительный вид:
  То висит инсталляция,
  То перформанс стоит.
  
  И, блестящий очками,
  Там наук кандидат
  О разрушенном храме
  Делал длинный доклад,
  
  О невидимой Церкви,
  О бессмертьи души.
  А чернявые девки
  Ох, как там хороши!
  
  Пили тоже не мало,
  И из собственных рук
  Мне вино подливала
  Кандидатша наук.
  
  Подливали мне виски,
  Ну, такая херня!
  И в засос сионистки
  Целовали меня.
  
  Я простых был профессий,
  Знал пилу да топор.
  А здесь кто-то профессор,
  Кто-то член, кто-то корр.

  Мои мозги свихнулись,
  Разберешься в них хрен -
  Клайв Стейплз (чтоб его!) Льюис,
  Пьер Тейар де Шарден,
  
  И еще эти, как их,
  Позабыл, как на грех,
  Гершензон, бля, Булгаков,
  В общем, авторы "Вех".
  
  Я сидел там уродом,
  Не поняв ни шиша,
  Человек из народа,
  Как лесковский Левша.
  
  Их слова вспоминая,
  Перепутать боюсь,
  Ах, святая-сякая,
  Прикровенная Русь.
  
  Не положишь им палец
  В несмолкающий рот.
  Ах, великий страдалец,
  Иудейский народ.
  
  И с иконы Распятый
  Видел полон тоски,
  Как народ до заката
  Все чесал языки...
  
  Так на этих, на кухнях
  Я б глядишь и прожил,
  Только взял да и рухнул
  Тот кровавый режим.
  
  Все, с кем был я повязан
  В этой трудной борьбе,
  Вдруг уехали разом
  В США, в ФРГ.
  
  Получили гринкарты
  Умных слов мастера,
  Платит Сорос им гранты,
  Ну а мне ни хера.
  
  Средь свободной Россеи
  Я стою на снегу,
  Никого не имею,
  Ничего не могу.
  
  Мы тут, в Р.Ф., живем уже практически в состоянии осуществившейся антиутопии, или даже сразу нескольких. При этом, оптимисты (или пессимисты?) говорят, что может быть ещё хуже, много хуже. И истории на эту тему сочиняют.

  4

  136