Рецензия на книгу
Петербург
Андрей Белый
meda-notabenna11 марта 2025 г.Эфемерный портрет в тяжелой завитушечной раме
"Петербургская улица осенью проницает весь организм: леденит костный мозг и щекочет дрогнувший позвоночник; но как скоро с нее попадешь ты в теплое помещение, петербургская улица в жилах течет лихорадкой".
---Давненько (а может статься, вообще никогда) не попадалось мне романа столь же изломанно-гипнотически-гротескового и столь же немилосердно стилистически избыточного. Этакий концентрат поэтической прозы, поглощать который безопасно только весьма умеренными порциями. Потому что если поглощать порциями неумеренными - есть шанс заполучить душевную (болезнь) изжогу. А попутно нахватать оплеух от бесчисленных шинельных крыльев и подхватить, как вирус, словечки "разблистался" и "протуманился".
Андрей Белый, безусловно, мастер литературной трансфигурации: он берет какие-то обычные вещи, банальные и даже довольно скучные - и превращает их в чудовищ, в фантасмагорические видения, в космические грёзы.
---
"Со стола поднялась холодная длинноногая бронза".
---
Общение отца и сына, Аполлона Аполлоновича и Николая Аполлоновича, больше всего напоминает театр абсурда (но при этом и древнегреческую трагедию - тоже).
Отношения супругов Лихутиных - это уже театр ужаса и комедии (взболтать, но не трогать).
Митинг превращается в кипение тел, босховидное дюрероение, копошение шапок (и предчувствие вострых шашек).
Покушение, потенциальный кровавый бумц, который герои носят в себе и передают друг другу, как заразу, обращает их жизнь в цирк, где на одной арене одновременно выступают небесные явления, питерские тени и тараканы.
Музыкальный вечер для юных барышень и степенных взрослых выворачивается в завораживающе-пугающую карнавальщину - но мрачного, готического, отнюдь не витально-раблезианского толка.---
"Ярко-кровавое домино, переступая порывисто, повлекло свой атлас по лаковым плитам паркета; и едва-едва оно отмечалось на плитах паркета плывущею пунцовеющей рябью собственных отблесков; пунцовея по зале, как будто неверная лужица крови побежала с паркетика на паркетик; а навстречу затопали грузные ноги, издали заскрипели огромные на домино сапоги".
---В этом романе очень мало диалогов. А те, что есть, в большинстве своем - отрывочны и невнятны. Какой-то междометный мусор, шелуха, огрызки, осколки, ошметки... Есть, конечно, несколько исключений, но в целом это не история про общение, понимание и диалог - это история про не-общение, непонимание и отсутствие диалога. И большая часть этой истории - описания. Вещей, людей, природных явлений, переживаний, метаний... Какое-то бесконечное ожерелье-удавка из наваждений, каждое из которых - яркоблистающий яхонт, переливчатый перл, хладный хризоберилл, томный топаз, голодноглядящий гелиотроп... Ну, короче, суть вы уловили, я надеюсь.
И вот из всего этого складывается образ города. Складывается бредовый, эфемерный, прожорливый и ты ды и ты пы - Петербург. Одновременно и торжествующая харя хаоса с лягушачьей улыбкой и вопиющей бородавкой - и бледный рыцарек с иконописными чертами, тяжелыми крыльями и сложным, но завораживающим внутренним устройством.Что ж, "ни слова в простоте" - это, конечно, захватывающе... но и утомительно, должна признаться, тоже.
"Петербург" Андрея Белого - это чудовищный, монструозный текст.
Сентиментальнейший, сопливейший текст.
Блистаньем по туману вышитый текст.
Отчетливо символистский текст.
И я бы не рискнула никого с собой туда позвать.
Но лично мне прошагать, протиснуться, протанцевать, проволочься и прорваться сквозь него было необходимо.7446