Рецензия на книгу
All the Light We Cannot See
Anthony Doerr
Krysty-Krysty8 мая 2015 г.Видимый свет
Разумеется, дети, мозг погружен во тьму. Он плавает в жидкости внутри черепной коробки, куда никогда не попадает свет. И все же мир, выстраиваемый в мозгу, полон цвета, красок, движения. Так как же мозг, живущий средь вечной тьмы, выстраивает для нас мир, полный света?Перед нами светлая книга о войне, легкая, яркая. Мы не увидим там всей войны, всей правды - только малую часть. Совсем маленький отрезок видимого спектра. Один солнечный зайчик. В войну тоже бывают солнечные зайчики.
Мы видим месье Леблана, отца Мари-Лоры. Он мастер в музее, делает из дерева замечательные головоломки, а также футляры и коробочки (наверное, он просто плотник). Он смастерил для слепой дочери макет города, чтобы, водя пальцами по домам и улицам, она научилась ориентироваться в мире зрячих.
Мы видим Мари-Лору. Она читает пальцами брайлевскую книгу, Жюля Верна, подарок отца; она считает канализационные решетки, когда идет по улице; она любит касаться музейных экспонатов - изучает их на ощупь. Мы видим ее в музее - на работе отца... а потом в доме двоюродного дедушки Этьена. У нее прекрасная коллекция улиток и отшлифованных морем камней.
Ежедневно она будет выходить из дома одна и приносить из пекарни батон.
Она, слепая беспомощная улиточка, участвует в сопротивлении. Несколько дней она одна будет держать осаду в доме против зрячего немца, оставаясь для него невидимой...Мы видим талантливого немецкого мальчика Вернера, который живет в сиротском приюте с сестрой Юттой и увлекается радио. Он так хочет вырваться из шахтерского городка в большой мир, стать свободным от предопределенности малого городка.
Мы видим Вернера в школе, где готовят верных солдат Вермахта. Вернер не лучший ученик. Но он далеко не самый слабый. После основных уроков он в лаборатории решает тригонометрические задачки и помогает создавать новое радио. Он реализует себя, осуществляет свою мечту.Мы видим друга Вернера Фредерика, который знает всех птиц на свете. Мы видим, что он самый слабый в школе верных солдат Вермахта.
Мы видим старого Этьена, чья психика сильно пошатнулась в Первую мировую войну. Его мир - малый фрагмент действительности - ограничен стенами собственного дома. Он транслировал через собственную радиостанцию учебные передачи для детей, наговоренные когда-то его братом, погибшим в Первую мировую. Но оккупационные войска приказали сдать все приемники.
Мы видим мадам Манек, простую женщину. Она хозяйничает в доме Этьена... и на кухне с подругами организует старушечье сопротивление.
Мы видим больного немца фон Румпеля, который мечтает найти легендарный алмаз Море Огня. Алмаз хранился в музее, где работал отец Мари-Лоры. Где он сейчас?..
Весь невидимый нам свет
Как мы называем видимый свет? Мы называем его цветами. Однако электромагнитный спектр начинается от ноля и продолжается до бесконечности, так что на самом деле, дети, количественно весь свет — невидимый.Я играла в детстве в слепую. Закрывала глаза и пробовала ориентироваться в квартире. Но каждый раз проигрывала себе...
Просто закрыть глаза не значит и в малой степени понять, что такое слепота. Под вашим миром небес, лиц и зданий есть более древний мир, где внешние поверхности исчезают и звуки рыбьими косяками плывут в воздухе. Мари-Лора на чердаке, высоко над улицей, слышит, как шуршит камыш на болоте в трех километрах от города. Как американцы в полях направляют орудия на дымящийся Сен-Мало. Как в подвалах, где семьи сидят у керосиновых ламп, всхлипывают дети, как вороны прыгают по грудам кирпича и мухи садятся на мертвые тела, как дрожит тамариск, трещат сойки и пылает трава на дюнах. Она чувствует исполинский гранитный кулак, на котором стоит Сен-Мало, и океан, набегающий с четырех сторон, и внешние острова под вечным натиском прилива. Слышит, как коровы пьют из каменных поилок и дельфины выпрыгивают из зеленой воды Ла-Манша, как в пяти лье от берега песок заносит скелеты мертвых китов, чей костный мозг столетиями служит пищей целым колониям организмов, которые проживут жизнь, не увидев и одного фотона солнечного света. Как в гроте улитки ползут по мокрым камням.Мир Мари-Лори - мир звуков и прикосновений. Мир страхов и отваги. Ее мир не меньше, а больше, чем видимый нам фрагмент спектра. Она привыкла анализировать ощущения, делать выводы из той информации, что присылает ей мир. Она кажется старше некоторых взрослых. Маленькая Мари-Лора даже видела угрозу войны, в то время как взрослые утешали себя.
Вернер хочет свободы от предопределенности судьбы, хочет развить свой талант. Он не ловит за узким фрагментом видимого спектра, что свободы в нацистской стране нет, "свобода" станет его рабством. Вернер не видит, не понимает, ЧТО стоит за треугольниками, за арифметикой, за проволокой антенны. Ловя невидимые волны, восхищаясь миром (и светом), что лежит вне возможностей нашего восприятия, Вернер остается ограниченным (слепым?). В результате, не убив на войне лично ни одного человека, он не видит пути утешения для себя, пути примирения и покаяния.
Декабрь высасывает из замка весь свет.Слабейший Фредерик, знаток птиц, - на самом деле самый сильный человек в окружении Вернера. Вернер не видит, в чем сила Фредерика, что дает ему силу восстать против всех, держаться человечности в бесчеловечном окружении... не видит и пути за Фредериком.
А все немцы — либо богоподобные блондины, взирающие из открытых танковых люков на разрушенные города, либо похотливые маньяки, пытающие еврейских красавиц. Тому мальчику просто не осталось места в общей картине. Он был почти неощутим, как будто рядом с тобой — перышко. И все же его душа светилась глубочайшей добротой, ведь правда же?Этьен не видит того, что лежит за стенами его дома, но видит то, чего нет - привидений бывшей войны, несуществующих чудовищ. Он пытается общаться с внешним миром с помощью невидимых волн - радио, музыки, образования. Кто слышит его? Может быть, немецкий мальчик в сиротском приюте?.. Во время оккупации невидимые страхи Этьена воплощаются. Но с видимыми страхами, оказывается, возможно бороться.
Он не выходит из дому, не видит никого и тем не менее оказался в самом средоточии человеческого общения.
Этьен настраивает микрофон и читает числа, потом записки.Весь невидимый нам свет: страх и победа над страхом, отвага и предопределенность, мудрость и глупость, человечность и звериность. Каждый персонаж - лишь малый набор описаний, действий, мыслей, но большой ореол непроизнесенного. Каждый человек - лишь малый набор воспринятого органами чувств... и весь невидимый нам свет...
Кто такой великан Фолькхаймер? Мы почти ничего о нем не видим: он тупой исполнитель? умный и хитрый солдат? искренний товарищ Вернера? Почему - и его жалко?..
ЧТО возникло между Мари-Лорой и Вернером за те несколько часов, которые они провели вместе?.. Мы не видим.
Как исцелялся от агорафобии Этьен?.. Мы не видим.
Каким был путь Юты от страшных последних дней войны до брака и сына?.. Мы не видим.
В этой книге не вся война. Совсем малый диапазон видимого нами фрагмента спектра. В других, тяжелых, весомых книгах - больше. Бои, грязь, боль, политика... Здесь - боль последних страниц, подробность и правдоподобность которых тянет текст вниз, извергает прозрачность и разноцветность в серый щебень, а книга такая легкая...
Море Огня
Это самая простая книга о войне: короткие фразы, примитивный (?) язык. Тем более удивительно, как получилась она такой насыщенной, концентрированной, сюжет постоянно держит в напряжении - что дальше?.. Богато оперенный образами язык взлетает почти до поэтичного. И все время, на разных гранях повторяются центральные сверхметафоры: малый диапазон видимого света... Море Огня...Море Огня - уникальный яркий алмаз, согласно легенде, он сохраняет жизнь владельцу, но приносит несчастье всем, кого тот любит. Спрессованная, концентрированная красота - малый фрагмент действительности. Само сердце красоты...
Сердцевина - это дом-крепость для Этьена, тайник среди злого мира. Это город на скале посреди моря. С другой стороны, сердцевина - это видимый малый фрагмент спектра. Но это и сила самого слабого. Море Огня - это человеческая душа, окруженная злом этого мира. Самое ценное (чего "не увидишь глазами"), что не могут отвоевать, захватить, отыскать, забрать. (Но вокруг хватает подделок...)
Море любви отца - вот что спасает Мари-Лору. Море силы маленького сердца - сердце Мари-Лоры - делает сильными ее близких: отца, мадам Манек и ее соседок, Этьена... Вернера...
...это была не храбрость. У меня не оставалось выбора. Я просыпаюсь утром и живу своей жизнью. Ведь и ты так же?
— Этого не было уже много лет. Но сегодня, кажется, да.Море силы маленького сердца Ютты держит Вернера, помогает ему остаться верным детской мечте (и сохранить несколько жизней). Она видит больше брата. Она - голос совести, который звучит, когда простые компромиссы ("а что я могу?") разъедают Вернера морально и потом - физически:
— Правильно ли делать что-то только потому, что все остальные так поступают?На своем прозаическом, далеком от взлетов гения пути Ютта остается в видимой полосе спектра, в то время как будничные компромиссы Вернера выбрасывают его из света.
Море Огня в сердце мадам Манек, пожилой хозяйки... "воительницы" французского Сопротивления.
...она бормочет, что в ответе за весь мир. В ответе за все, только никто этого не знает. Никто не знает, какое это тяжкое бремя — отвечать за каждого родившегося младенца, за каждый падающий с дерева лист, за каждую волну на берегу, за каждого муравьишку, спешащего в муравейник…Море Огня почило среди морского гравия и улиток. Никто больше не увидит сердечко огня в брильянте. А кто увидит огонь в сердцах людей вокруг нас?..
Невидимые волны любви, которые связывают нас сильнее, чем волны света, радио, мобильных телефонов... Невидимые узы памяти, которые связывают между собой страны, века, сердца... весь невидимый нам свет...
Мари-Лора воображает электромагнитные волны... Потоки эсэмэсок, реки мобильных разговоров, телевизионных программ, электронной почты текут под домами и над домами, проходят между зданиями, между ретрансляторами в тоннелях метро и на фонарных столбах, между антеннами на крышах... летят невидимо над лабиринтом парижских улиц, над полями сражений и солдатскими кладбищами, над Арденнами, над Рейном, над Бельгией и Данией, над тем вечно меняющимся ландшафтом, который мы называем странами. И так ли трудно поверить, что души странствуют теми же путями? Что ее папа, и Этьен, и мадам Манек, и немецкий мальчик по имени Вернер Пфенниг летят в стаях, как цапли, крачки, скворцы? Что караваны душ невидимо проносятся наверху и, если хорошенько прислушаться, их можно услышать? Они летят над крышами, вдоль тротуаров, проходят сквозь твое пальто, рубашку, грудину и легкие и мчат дальше; воздух — библиотека и патефонная пластинка всякой прожитой жизни, всякой прозвучавшей фразы, и в нем по-прежнему отдаются все когда-либо сказанные слова.
Каждый час, думает она, из мира уходят люди, помнящие войну.Першатэкст па-беларуску
Бачнае святло
Разумеется, дети, мозг погружен во тьму. Он плавает в жидкости внутри черепной коробки, куда никогда не попадает свет. И все же мир, выстраиваемый в мозгу, полон цвета, красок, движения. Так как же мозг, живущий средь вечной тьмы, выстраивает для нас мир, полный света?Перад намі светлая кніга пра вайну, лёгкая, яркая. Мы не ўбачым там усёй вайны, усёй праўды - толькі малую частку. Зусім малы лапік бачнага спектру. Адзін сонечны зайчык. У вайну таксама бываюць сонечныя зайчыкі.
Мы бачым месье Леблана, бацьку Мары-Лоры. Ён майстар у музеі, робіць з дрэва цудоўныя галаваломкі, а таксама футаралы і скрыначкі (напэўна, ён проста цясляр). Ён змайстраваў для сляпой дачкі макет горада, каб водзячы пальцамі па дамах і вулках, яна навучылася арыентавацца ў свеце відушчых.
Мы бачым Мары-Лору. Яна чытае пальцамі брайлеўскую кнігу, Жуля Верна, падарунак бацькі, яна лічыць каналізацыйныя краткі, калі ідзе па вуліцы, яна любіць кратаць музейныя экспанаты - вывучае іх на дотык. Мы бачым яе ў музеі - на бацькавай працы... а потым у доме дваюраднага дзядулі Эцьена. У яе выдатная калекцыя слімакоў і адшліфаваных морам каменьчыкаў.
Штодня яна будзе выходзіць з дому адна і прыносіць з пякарні батон.
Яна, сляпы бездапаможны смоўжык, удзельнічае ў супраціўленні. Некалькі дзён яна адна будзе трымаць асаду ў доме супраць відушчага немца, застаючыся для яго нябачнай...Мы бачым таленавітага нямецкага хлопчыка Вернера, які жыве ў сіроцкім прытулку з сястрой Ютай і захапляецца радыё. Ён так хоча вырвацца з шахцёрскага мястэчка ў вялікі свет, стаць вольным ад прадвызначанасці малога гарадка.
Мы бачым Вернера ў школе, дзе рыхтуюць верных салдатаў Вермахта. Вернер не найлепшы вучань. Але ён далёка не самы слабы. Пасля асноўных урокаў ён у лабараторыі рашае трыганаметрычныя задачкі і дапамагае ствараць новае радыё. Ён спраўджвае сябе, здзяйсняе сваю мару.Мы бачым Вернеравага сябра Фрэдэрыка, які ведае ўсіх птушак на свеце. Мы бачым, што ён самы слабы ў школе верных салдатаў Вермахта.
Мы бачым старога Эцьена, чыя псіхіка моцна пахіснулася ў Першую сусветную вайну. Ягоны свет - малы фрагмент рэчаіснасці - абмежаваны сценамі ўласнага дома. Ён трансляваў праз уласную радыёстанцыю навучальныя перадачы для дзяцей, прагавораныя калісьці ягоным братам, загінулым у Першую сусветную. Але акупацыйныя войскі загадалі здаць усе прымачы.
Мы бачым мадам Манек, простую кабету. Яна гаспадарыць у доме Эцьена... і на кухні з сяброўкамі арганізуе старэчае супраціўленне.
Мы бачым хворага немца фон Румпеля, які марыць знайсці легендарны дыямант Мора Агню. Дыямант захоўваўся ў музеі, дзе працаваў бацька Мары-Лоры. Дзе ён цяпер?..
Усё святло, што мы не бачым
Как мы называем видимый свет? Мы называем его цветами. Однако электромагнитный спектр начинается от ноля и продолжается до бесконечности, так что на самом деле, дети, количественно весь свет — невидимый.Я гуляла ў дзяцінстве ў сляпую. Заплюшчвала вочы і спрабавала арыентавацца ў кватэры. Але штораз прайгравала сабе...
Просто закрыть глаза не значит и в малой степени понять, что такое слепота. Под вашим миром небес, лиц и зданий есть более древний мир, где внешние поверхности исчезают и звуки рыбьими косяками плывут в воздухе. Мари-Лора на чердаке, высоко над улицей, слышит, как шуршит камыш на болоте в трех километрах от города. Как американцы в полях направляют орудия на дымящийся Сен-Мало. Как в подвалах, где семьи сидят у керосиновых ламп, всхлипывают дети, как вороны прыгают по грудам кирпича и мухи садятся на мертвые тела, как дрожит тамариск, трещат сойки и пылает трава на дюнах. Она чувствует исполинский гранитный кулак, на котором стоит Сен-Мало, и океан, набегающий с четырех сторон, и внешние острова под вечным натиском прилива. Слышит, как коровы пьют из каменных поилок и дельфины выпрыгивают из зеленой воды Ла-Манша, как в пяти лье от берега песок заносит скелеты мертвых китов, чей костный мозг столетиями служит пищей целым колониям организмов, которые проживут жизнь, не увидев и одного фотона солнечного света. Как в гроте улитки ползут по мокрым камням.Свет Мары-Лоры - свет гукаў і дотыкаў. Свет страхаў і адвагі. Яе свет не меншы, а большы, чым бачны нам фрагмент спектру. Яна прывыкла аналізаваць адчуванні, рабіць высновы з той інфармацыі, што дасылае ёй свет. Яна падаецца больш сталай за некаторых дарослых. Маленькая Мары-Лора нават бачыла пагрозу вайны, у той час як дарослыя суцяшалі сябе.
Вернер хоча свабоды ад прадвызначанасці лёсу, хоча развіць свой талент. Ён не ловіць за вузкім фрагментам бачнага спектру, што волі ў нацысцкай краіне няма, "воля" стане ягоным рабствам. Вернер не бачыць, не разумее, ШТО ляжыць за трохкутнікамі, за арыфметыкай, за дротам антэны. Ловячы нябачныя хвалі, захапляючыся светам (і святлом), што ляжыць па-за магчымасцямі нашага ўспрымання, Вернер застаецца абмежаваным (сляпым?). У выніку, не забіўшы на вайне асабіста ніводнага чалавека, ён не бачыць шляху суцяшэння для сябе, шляху прымірэння і пакаяння.
Декабрь высасывает из замка весь свет.Найслабейшы Фрэдэрык, знаўца птушак, - насамрэч самы моцны чалавек у атачэнні Вернера. Вернер не бачыць, у чым сіла Фрэдэрыка, што дае яму моц паўстаць супраць усіх, трымацца чалавечнасці ў бесчалавечным асяродку... не бачыць і шляху за Фрэдэрыкам.
А все немцы — либо богоподобные блондины, взирающие из открытых танковых люков на разрушенные города, либо похотливые маньяки, пытающие еврейских красавиц. Тому мальчику просто не осталось места в общей картине. Он был почти неощутим, как будто рядом с тобой — перышко. И все же его душа светилась глубочайшей добротой, ведь правда же?Эцьен не бачыць таго, што ляжыць за сценамі яго дома, але бачыць тое, чаго няма - прывідаў былой вайны, няісных пачвараў. Ён спрабуе стасункаваць з знешнім светам з дапамогай нябачных хваляў - радыё, музыкі, адукацыі. Хто чуе яго? Можа быць, нямецкі хлопчык у сіроцкім прытулку?.. У час акупацыі нябачныя страхі Эцьена ўцелясняюцца. Але з бачнымі страхамі, аказваецца, магчыма змагацца.
Он не выходит из дому, не видит никого и тем не менее оказался в самом средоточии человеческого общения.
Этьен настраивает микрофон и читает числа, потом записки.Усё святло, што мы не бачым: страх і перамогу над страхам, адвагу і прадвызначанасць, мудрасць і дурату, чалавечнасць і звярынасць. Кожны персанаж - толькі малы набор апісанняў, дзеянняў, думак, але вялікі арэол непрамоўленага. Кожны чалавек - толькі малы набор успрымальнага органамі пачуццяў... і ўсё нябачнае нам святло...
Хто такі велікан Фолькхаймер? Мы амаль нічога пра яго не бачым: ён тупы выканаўца? разумны і хітры салдат? шчыры таварыш Вернера? Чаму - і яго шкада?..
ШТО паўстала паміж Мары-Лорай і Вернерам за тыя некалькі гадзінаў, якія яны прабавілі разам?.. Мы не бачым.
Як ацаляўся ад агорафобіі Эцьен?.. Мы не бачым.
Якім быў шлях Юты ад страшных апошніх дзён вайны да шлюбу і сына?.. Мы не бачым.
У гэтай кнізе не ўся вайна. Зусім малы дыяпазон бачнага намі фрагменту спектру. У іншых, цяжкіх, важкіх кнігах - больш. Баі, бруд, боль, палітыка... Тут - боль апошніх старонак, падрабянасць і праўдападобнасць якіх цягне тэкст долу, вывяргае празрыстасць і разнаколернасць у шэры друз, а кніга ж такая лёгкая...
Мора Агню
Гэта самая простая кніга пра вайну: кароткія сказы, прымітыўная (?) мова. Тым больш дзіўна, як атрымалася яна такой насычанай, канцэнтраванай, сюжэт пастаянна трымае ў напружанні - што далей?.. Багата апераная вобразамі мова ўзлятае амаль да вершаванасці. І ўвесь час, на розных гранях паўтараюцца цэнтральныя звышметафары: малы дыяпазон бачнага святла... Мора Агню...Мора Агню - унікальны яркі дыямант, паводле легенды, ён захоўвае жыццё ўладальніку, але прыносіць няшчасце ўсім, каго той любіць. Спрэсаваная, канцэнтраваная краса - малы фрагмент рэчаіснасці. Само сэрца красы...
Сарцавіна - гэта дом-крэпасць для Эцьена, схованка сярод злога свету. Гэта горад на скале сярод мора. Бачны малы фрагмент спектру. Гэта моц самага слабога. Чалавечая душа, аколеная злом гэтага свету. Самае каштоўнае ("чаго не ўбачыць вачыма"), што не могуць зваяваць, захапіць, адшукаць, забраць. (Але вакол хапае падробак...)
Мора любові бацькі - вось што ратуе Мары-Лору. Мора сілы маленькага сэрца - сэрца Мары-Лоры - робіць моцнымі яе блізкіх: бацьку, мадам Манек і яе суседак, Эцьена... Вернера...
...это была не храбрость. У меня не оставалось выбора. Я просыпаюсь утром и живу своей жизнью. Ведь и ты так же?
— Этого не было уже много лет. Но сегодня, кажется, да.Мора сілы маленькага сэрца Юты трымае Вернера, дапамаге яму захаваць вернасць дзіцяцай мары (і ўратаваць некалькі жыццяў). Яна бачыць больш за брата. Яна - голас сумлення, які гучыць, калі простыя кампрамісы ("а што я магу?") раз'ядаюць Вернера маральна і потым - фізічна:
— Правильно ли делать что-то только потому, что все остальные так поступают?На сваім празаічным, далёкім ад узлётаў генія шляху Юта застаецца ў бачнай паласе спектру, у той час як будзённыя кампрамісы Вернера выкідаюць яго з святла.
Мора Агню ў сэрцы мадам Манек, пажылой гаспадыні... ваяркі французскага супраціўлення.
...она бормочет, что в ответе за весь мир. В ответе за все, только никто этого не знает. Никто не знает, какое это тяжкое бремя — отвечать за каждого родившегося младенца, за каждый падающий с дерева лист, за каждую волну на берегу, за каждого муравьишку, спешащего в муравейник…Мора Агню спачыла сярод марскога жвіру і слімакоў. Ніхто больш не ўбачыць сэрцайка агню ў дыяманце. А хто ўбачыць агонь у сэрцах людзей вакол нас?..
Нябачныя хвалі любові, якія звязваюць нас мацней, чым хвалі святла, радыё, мабільных тэлефонаў... Нябачныя повязі памяці, якія звязваюць між сабой краіны, стагоддзі, сэрцы... усё святло, што мы не бачым...
Мари-Лора воображает электромагнитные волны... Потоки эсэмэсок, реки мобильных разговоров, телевизионных программ, электронной почты текут под домами и над домами, проходят между зданиями, между ретрансляторами в тоннелях метро и на фонарных столбах, между антеннами на крышах... летят невидимо над лабиринтом парижских улиц, над полями сражений и солдатскими кладбищами, над Арденнами, над Рейном, над Бельгией и Данией, над тем вечно меняющимся ландшафтом, который мы называем странами. И так ли трудно поверить, что души странствуют теми же путями? Что ее папа, и Этьен, и мадам Манек, и немецкий мальчик по имени Вернер Пфенниг летят в стаях, как цапли, крачки, скворцы? Что караваны душ невидимо проносятся наверху и, если хорошенько прислушаться, их можно услышать? Они летят над крышами, вдоль тротуаров, проходят сквозь твое пальто, рубашку, грудину и легкие и мчат дальше; воздух — библиотека и патефонная пластинка всякой прожитой жизни, всякой прозвучавшей фразы, и в нем по-прежнему отдаются все когда-либо сказанные слова.
Каждый час, думает она, из мира уходят люди, помнящие войну.27166