Рецензия на книгу

• 

  Sest23 февраля 2025 г.

  Как жить и оставаться человеком

  В 1962 году, после публикации в «Новом мире «Один день Ивана Денисовича» показалось, что «теперь можно». Евгения Гинзбург несколько лет пыталась опубликовать в журнале первую часть своего автобиографического романа «Крутой маршрут», об аресте, тюрьме и лагере. Не вышло. По мнению цензоров маршрут был крутоват. Роман пошел по рукам самиздатом, а затем был вывезен за рубеж и опубликован (1967 год, Италия). Далее по всей Европе и США. Евгения Соломоновна говорила, что без его ведома. Может и так, может и нет, сейчас не разберешься уже. Сама она дописывала вторую и третью часть. Говорят, была и более жесткая версия первой части, там и название было что-то про Люцифера. Но, опасаясь ареста и обыска, эта книга была ею уничтожена. Закончила она свой роман незадолго до смерти.

  В итоге полностью, все три части эпилог, были опубликованы в 1989 году, в Риге. Куски романа перепечатывала «Юность». Роман имел отличную прессу и много почитателей, и тогда, и сейчас.

  Так уж вышло, что я за последние года полтора прочел три главных образчика лагерной прозы – «Архипелаг Гулаг», «Колымские рассказы» и этот роман. Эти книги, важнейшие литературные памятники, абсолютно разные. И важны они совершенно по-разному. Солженицын – это глыба. Он строит мемориал эпохи. Александр Исаевич всеохватен, его видно отовсюду. Он придавливает тебя, не отпускает. Шаламов – экстремум. Его рассказы полны ужаса, они не давят, а разят наповал. А Гинзбург ..

  Она пишет роман. Автобиографичный, но роман. Он выстроен по литературным канонам. Он, несмотря на приличный объем, безумно интересный и чудесно написан. От него сложно оторваться, если начал читать, то дочитаешь обязательно.

  Евгении Соломоновне удается главное – она передает свои чувства и эмоции настолько ярко, настолько точно, ты вместе с ней идешь по этим страницам и ужасаешься, теряешь надежду, сходишь с ума, радуешься. Это совершенно чудесная, эмоциональная проза, почувствовать себя на ее месте очень, очень просто – надо только читать.

  Это роман о людях. Она большая умница, пройдя через ад, она по-прежнему может сострадать, понять, простить. Даже самые отвратительные из ее героев имеют человеческие черты. То, как она описывает своих мучителей, я такого просто не ожидал. Впрочем, своих товарищей по несчастью тоже не ожидал. Все – люди. Нет схемы. Есть обстоятельства, есть жизнь, есть крутой маршрут у каждого. Она готова идти почти с каждым по его маршруту, готова разобраться в причинах и подоплеке, готова понять, пожалеть, обвинить. Для лагерной прозы такая широта взгляда и души невообразимы.

  В романе много личного. В лагере она встретила человека, которого полюбила. На воле остались ее родители, дети. Мужа ее, крупного партийного работника, также посадили. В Магадане, уже после освобождения, она удочерила девочку. Этот роман переполнен ее личными переживаниями о своей семье, о любимых людях. Но самая боль – это смерть старшего сына, Алеши, в Ленинграде во время блокады. Это такой кошмар, как она об этом пишет. Эта боль настолько ее разъедает, причем разъедает всю жизнь, что создается ощущение, что Алеша – любимый, а Вася (ее младший, Василий Аксенов если кто не в курсе) как бы нелюбимый. Но это не так, конечно, это печать безумной утраты ребенка так сказывается на тексте романа.

  О том что не понравилось. Гинзбург на момент ареста была идейной коммунисткой, она пишет об этом. На момент ареста она видит лишь один реальный способ освобождения – настоящие коммунисты поймут, как извратили дело Ленина, и прибьют тирана, чтобы освободить истинных патриотов. А вот к концу книги ее взгляды не очень понятны. Предполагаю, что это внутренняя цензура. Она всегда мечтала, чтобы ее книга дошла до советского читателя. Возможно, она и представить себе в 1975 году не могла насколько может измениться общество, что антикоммунистическая книга когда-нибудь сможет добраться до печати. В итоге у всего происходящего получился лишь один конкретный виновник – товарищ Сталин. А может она и правда так думала, кто теперь знает. Но мое мнение – это чистая самоцензура, литературу это не красит.

  Ну и второй минус. Несколько раз Гинзбург прям настаивает, что это документальный роман. Настырно об этом пишет. Я знаю, что жизнь иногда лепит сценарии покруче любого романа. Но я просто уверен, что в этом романе есть и чистая литература. Что-то написано для большей романности. Где-то она хотела быть лучше, чем была (вполне нормальное желание). Я в этом не вижу проблемы, я уверен, что основа тут настоящая. Но то, как она настойчиво уверяет, что каждое слово – правда, мне непонятно. Зачем?

  Если обобщить, что это книга о том, что надо всегда оставаться человеком. Думать, мечтать, хотеть, помнить, любить. «Свобода - это то, что у тебя внутри» (так жаль, что автор этих строк сам не осознал сказанного). Это единственная возможность не только выжить в аду, но и продолжать жить.

  Ну и напоследок. Есть такая книга, автор Борис Николаевич Лесняк, называется «Я к Вам пришел». Я ее не читал целиком, взял на заметку. Лагерные воспоминания. Он там посвящает отдельную главу Евгении Гинзбург, с ней я ознакомился, и пишет о том, что ее лагерные воспоминания неточны. Если бы он ограничился лишь указанием в чем конкретно, то это было бы ладно. Но он почему-то решил делать совершенно мерзкие оскорбительные намеки и в адрес Евгении Соломоновны (тут без подробностей, гадко) и ее третьего мужа, Антона Вальтера (обвиняет его, по сути, в шарлатанстве). Я не знаю зачем. Он говорит, правда, мол, важнее. У каждого своя правда. И правда не всегда важнее.

  Очень рекомендую для чтения. Это отличный роман о том, как жить и оставаться человеком.

  И цитату Вам притащил. Как говорится, все совпадения случайны

  «В нашу эпоху, с ее невиданными масштабами, с ее стертостью линий, отделяющих палачей от жертв нет больше той баррикады, которая, скажем, в 1905 году четко разграничивала: по ту сторону ОНИ, по эту – МЫ. Неслыханная система разложения душ Великой Ложью привела к тому, что тысячи и тысячи простых людей оказались втянутыми в эти соблазны. И что же? Мстить им всем? Подражать тирану в жестокости? Длить без конца торжество ненависти?».

  34

  1K