Рецензия на книгу

• 

  likasladkovskaya30 апреля 2015 г.

  Горе от ума или весь ужас реализма!
  

  
  Видишь, голубчик, был один старый грешник в восемнадцатом столетии, который изрек, что если бы не было Бога, то следовало бы его выдумать, s’il n’existait pas Dieu il faudrait l’inventer. И действительно, человек выдумал Бога. И не то странно, не то было бы дивно, что Бог в самом деле существует, но то дивно, что такая мысль – мысль о необходимости Бога – могла залезть в голову такому дикому и злому животному, как человек, до того она свята, до того она трогательна, до того премудра и до того она делает честь человеку.

  Необходимо рассматривать этот роман не целиком, а как два самостоятельных произведения: подготовление к восстанию духа - собственно, ''Братья Карамазовы'', парадокс бытия - ''Великий Инквизитор''. Второе произведения является квинтэссенцией духовного наполнения романа.
  Первое же представляет собой реалистичную, не обработанную для детей сказку, то есть первоначальную ее, не искаженную ещё версию о трёх братьях.
  Как это водится, было у старика три сына, старик сам - Пьеро, паяц, шут и прескверный сладострастник, образ этакого разгульного пьяницы с зачатками совести; сыновья же правильные, то есть вполне себе сказочные, только не разберешься сразу, кто дурак.
  И все они шли дорогою к счастью, к Богу, к любви высокой, имея при том натуру страшную, карамазовскую - воплощение русской души, такая персонификация грешника, желающего музыки высших сфер и тоскующего по божественному эфиру. Таков человек - дуалист от природы, от Бога, при том не черно-белый пополам( это было бы слишком примитивно), а переливающийся немыслимым оттенками, вспомним, к тому же об индивидуальности визуального восприятия цветовой гаммы.
  Произведение вышло насквозь религиозное, жизненное, метание в поисках ''особливого'' русского пути или же хотя бы способов остановить, скачущую в предрассветном( ли?)тумане, сума шедшую тройку. Проблема умного человека - сомнения, сомнения порождают неуверенность общую, а это уже симптом приходящей раздвоенности.
  

  
  Красота! Перенести я притом не могу, что иной, высший даже сердцем человек и с умом высоким, начинает с идеала Мадонны, а кончает идеалом содомским. Еще страшнее, кто уже с идеалом содомским в душе не отрицает и идеала Мадонны, и горит от него сердце его и воистину, воистину горит, как и в юные беспорочные годы. Нет, широк человек, слишком даже широк, я бы сузил.

  Именно широта ума, терзания интеллекта, мучения скованного религией разума губят Карамазовых. Алеша принимает веру как данность, выбирает короткий, прямой путь с единым фонарем в конце, тёмный, но имеющий цель в виде желанного света. Дмитрий же с Иваном, как мы помним, любят ходить через задние двери да через заборы прыгать, оттого, и хотят поверить они в Бога, и разумное зерно( оно же - дьявольская искра) стает их препоной. Дьявольские искушения, непереносимость любовной муки - пытка на земле. Вопросы: ''Был Бог или не был? А если был, то куда исчез? И нужен ли он в просвещенный век?"по-своему, мучили обоих. Оттого в жажде найти себя и дорогу к человечеству оба, хоть и каждый своим путём, приходят к отрицанию Бога, но половинчатости веры с признанием черта, ибо черт ходит за ними по пятам в ожидании падения души.
  

  
  думаю, что если дьявол не существует и, стало быть, создал его человек, то создал он его по своему образу и подобию.

  Ум способен призвать человека к дьяволу, как к существу более природному, ощутимому, владеющему сферой разума. Но высший ум в сотрудничестве с сердцем способен и возлюбить Бога. Путь Икара: загубленность через маловерие, пусть не самого Икара( тут палка о двух концах), Икар дерзнул, но все мы отвечаем друг за друга, в данном случае ответчик Дедал. Вероятно, судебное разбирательство по делу Дедала стало бы хлеба этого.
  Тут же всего лишь борьба ума и тела за собственную рабу - душу. Сама слепая сила природы восстает против прозрачности души, потому происходит движение, отчего Иван в невыносимости мучений отторгает телесное, чванливое, презренное и преходящее в отдельное мерзкое существо. Дмитрий же имеет больше сил бороться, потому просто мечется, не в силах признать Бога и отогнать черта.
  Столь же безудержны женщины, имеющие слово в романе. Их неистовство, надмерная экзальтация свидетельствуют о невероятных, тайных, почти постыдных терзаниях: Гордыня и смирение поочередно призывают тело к повиновению. Воинственная эмансипированность, гордость и самолюбие не позволяют им ( Грушеньке и Кате) быть искренними не то, что с любимыми мужчинами и меж собою, но даже с самими собою. Подобные же искушения разрушительны. Являясь в силу непосильной развитости ума в раннем возрасте, как у Lise, они становятся пагубным камнем на шее. В отсутствии Бога, а значит покоя, хочется царапать стены, кусать пальцы и карать ''детей''( мания Елисаветы). Это ли от атеизма? Отнюдь. Даже по признанию монашествующего Алёши атеисты способны творить добро во имя самой жизни. А вот извращенное понимание Бога чревато смертью души, не приносящей отсутствие Его любви.
  Этот роман - почва для построение самых сумасбродных, напичканных психологией и трюизмами, теорий. Он о великой борьбе между Богом и Дьяволом, где тело орудие, а сердце - заветное сокровище.
  Детективизм несёт тут вспомогательную функцию разьяснения пословицы: ''Чужая душа потемки'', даже собственная и то освещена блуждающими огнями.
  Из всего повествования можно сделать один нравоучительный вывод:
  

  
  Ах, деточки, ах, милые друзья, не бойтесь жизни! Как хороша жизнь, когда что-нибудь сделаешь хорошее и правдивое!

  25

  173