Рецензия на книгу

• 

  AlehanderKuznetsov29 апреля 2015 г.

  Три новых повести Акунина прочел, признаюсь, не без усилий. Увы, полностью был разочарован и трилогией в целом, и каждой из частей по отдельности. Теперь конкретнее. Самая слабая вещь - "Планета вода". Во времена Жюля Верна повесть наверняка стала бы бестселлером, сейчас же вызывает лишь сожаление, смешанное с недоумением. Акунину решительно не удаются книги ни о чем, кроме России (отношение к ней - отдельная тема, которую лучше сейчас не трогать). "Белеет парус" – наверное, лучшее, что есть в сборнике, но заметно уступает по качеству раннему Эрасту Петровичу. Предсказуемость, увы, не красит ни писателя, ни человека. Не скажу, что обладаю особой проницательностью, но злодея угадал достаточно быстро. Почему? Ну, просто читал предыдущие книги писателя, и набор ситуаций и штампов крутится в голове. Постмодернизм - это, конечно, повторение. Но повторение повторению рознь, а самоповторы - худший из видов повторов. Третья повесть была бы худшей, если бы не первая, по имени которой назван сборник. Смысл "идиотической" вещи ускользнул от меня. Назвав что-то заранее идиотическим или глупым, можно, конечно, избегнуть упрека и в первом, и во втором. Остается вопрос, наверное, относящийся к разряду глупых - зачем писать нечто идиотическое (извиняемся. В идиотическом стиле), если можно написать умное и оригинальное? Боюсь, вопрос так и останется риторическим. Эраст Петрович изрядно усовершенствовался в искусстве "крадущихся" и в возрасте за 60, несомненно, достигнет высот и вовсе небывалых; ему и сейчас не требуется помощь японца Масы, чье присутствие становится все более символическим, а сам он из то ли самурая, то ли якудзы постепенно превращается в Санчо Пансу. Фандорин может все - факт, отрадный в кино, где это интересно увидеть на экране, но в книге воспринимается более буднично. Ну, супермен, как супермен. Назвал бы его «евразийским», если бы не знал, что это слово совершенно не гармонирует с мировоззрением автора. Единственное, что не дается Эрасту Петровичу, например, в последней повести – это произвести какие-нибудь простые или будничные вещи, вроде арест уже найденного преступника. Он, конечно, вооружен и очень опасен – но вроде как полицейская служба и создана именно для таких случаев?
  Каков же вывод? Кому-то, кто не читал раньше Акунина, эти повести могут понравиться. Еще бы – ведь они вышли из под пера отличного писателя. Но все познается в сравнении; существуют «истории болезни», существуют и так называемые «истории талантов». С талантом Акунина что-то не так. Трудно сейчас сказать, проблемы с музой подвигли Акунина к политике, или именно политическая активность вызвала застой в творчестве.
  В третий раз произнесу это скучное междометие «увы»…Знакомые сюжеты, знакомые персонажи, знакомые ситуации, знакомые идеи, знакомые места…И чувство «узнаваемости» звучит уж как-то очень настойчиво, если не сказать назойливо.

  12

  43