Рецензия на книгу

• 

  ant_veronique29 апреля 2015 г.

  Очень странное ощущение от книги, причем такое же у меня и от прочитанной непосредственно перед "Пересмешником" - "Зеленой мили" С.Кинга (рецензия). Обе книги не увлекли совершенно в том смысле, что прервав чтение, я совсем не стремилась побыстрей снова к чтению вернуться. Но обе очень зацепили. В общем-то у них есть кое-что общее: обе американские, время действия - 30-е годы 20в., место - Юг США, и даже невинно осужденный за изнасилование негр.
  В "Пересмешнике" поднято очень много нравственных проблем, но так ненавязчиво, просто со всеми ними столкнулась маленькая девочка и рассказывает о своем видении их, о своих переживаниях. Причем ей их столько пришлось прожить за какие-то пару лет ее восьмилетней жизни:

  
  Я иду домой и чувствую, что я очень старая... Я иду домой и думаю: мы с Джимом будем ещё расти, но нам мало чему осталось учиться, разве что алгебре.

  Но среди этого множества проблем меня больше всего тронули две.

  Дальше...

  
  Первая - проблема воспитания. Аттикус Финч - прирожденный воспитатель, отец от Бога. Весь день - он на работе, дома его нет, весь вечер он читает. Но он в курсе всех дел своих детей, он всегда готов говорить с ними и ответить без уверток на любой их вопрос. Он всегда одинаковый: и дома, и на улице, и в суде. Он усвоил самые главные принципы воспитания:
  

  
  Когда ребенок о чем-нибудь спрашивает, ради всего святого, не увиливай, а отвечай. И не заговаривай зубы. Дети есть дети, но они замечают увертки не хуже взрослых, и всякая увертка только сбивает их с толку.
  
  Прежде чем посмотреть на кого бы то ни было, Джим смотрит на меня, и я стараюсь жить так, чтобы всегда иметь право в ответ смотреть ему прямо в глаза…
  
  – Аттикус, а ведь ты её никогда и пальцем не тронул?
  – Признаться, нет. До сих пор довольно было пригрозить. Она изо всех сил старается меня слушаться, Джек. Это у неё далеко не всегда выходит, но она очень старается.
  – Но секрет ведь не в этом, - сказал дядя Джек.
  – Нет, секрет в другом: она знает, что я знаю, как она старается. А это очень важно.

  Но главное, что принципы эти он не только усвоил, он мог жить и жил по ним, никогда не отступая. Он бесспорный авторитет для своих детей. И даже няню-кухарку смог найти себе под стать. Один только раз он был немного сбит с толку, когда приехала его сестра Александра, а ее взгляды на воспитание были немного иными. Но и эту ситуацию он довольно быстро разрулил.
  Одно только осталось мне не понятным: почему смерть Юэла он упорно хотел приписать Джиму. Конечно, Страшила Рэдли спас его детей, и он не хотел, чтобы был суд над Рэдли (возможно, по тем законам это даже трактовалось бы как убийство, и Рэдли признали бы виновным, а вот Джиму всего 13 и он защищал себя и сестру, и был бы оправдан). Но ведь шериф Тейт говорил, что Юэл напоролся на свой нож и никто никого не убивал. Почему Аттикус упорно не хотел принять такую версию, а хотел, чтобы его невинный сын-подросток прошел через суд, я не поняла. К счастью, шериф оказался в этом вопросе сильнее.

  И вторая проблема - сопоставление расизма и нацизма, отношение американцев того времени к этому.
  

  
  — Вот в чем разница между Америкой и Германией, — сказала мисс Гейтс. — У нас демократия, а в Германии диктатура. Дик-та-ту-ра. Мы в нашей стране никого не преследуем. Преследуют других люди, зараженные предрассудками. Пред-рас-су-док, — произнесла она по слогам. — Евреи — прекрасный народ, и я просто понять не могу, почему Гитлер думает иначе.
  Кто-то любознательный в среднем ряду спросил:
  — А как по-вашему, мисс Гейтс, почему евреев не любят?
  — Право, не знаю, Генри. Они полезные члены общества в любой стране, более того, это народ глубоко религиозный. Гитлер хочет уничтожить религию, может быть, поэтому он их и не любит.
  — Я, конечно, не знаю, — громко сказал Сесил, — но они вроде меняют деньги или еще чего-то, только все равно, что ж их за это преследовать! Ведь они белые, верно?
  — Вот пойдешь в седьмой класс, Сесил, — сказала мисс Гейтс, — тогда узнаешь, что евреев преследуют с незапамятных времен, их даже изгнали из их собственной страны. Это одна из самых прискорбных страниц в истории человечества…
  <...>
  — Понимаешь, сегодня она говорила, как нехорошо, что он так скверно обращается с евреями. Джим, а ведь преследовать никого нельзя, это несправедливо, правда? Даже думать про кого-нибудь по-подлому нельзя, правда?
  — Да, конечно, Глазастик, нельзя. Но какая тебя муха укусила?
  — Понимаешь, мы когда в тот раз выходили из суда, мисс Гейтс… она шла по лестнице перед нами… ты, наверно, ее не видел… она разговаривала с мисс Стивени Кроуфорд. И вот она сказала — пора их проучить, они совсем от рук отбились, скоро, пожалуй, захотят брать нас в жены. Как же так, Джим, сама ненавидит Гитлера, а сама так противно говорит про наших здешних…

  Для американцев того времени было дико преследовать кого-либо по национальному признаку (в данном случае - евреев), но всячески притеснять человека другого цвета кожи, а по сути, не считать его за человека - совершенно естественно. И наверно, в той или иной степени подобные весьма противоречивые предрассудки свойственны людям вообще, иначе нельзя было бы столь легко и быстро разжечь межнациональную рознь, и уже давно бы прекратили свое существование различные профашистские организации. Почему-то люди во все времена часто судят о других не по их конкретной жизни, заслугам, характеру, а по их происхождению (раса, национальность, социальное происхождение), которое для каждого из нас случайно и на которое никто из нас не может повлиять.

  6

  195