Рецензия на книгу

• 

  AntesdelAmanecer20 февраля 2025 г.

  Счастья нет

  «Kindertotenlieder».
  Малер. Знакомая тема. Ободренная, она открывает начало рассказа. Кто-то, может быть сам автор, счел нужным дать перевод: «Песни о смерти детей».

  «Песни о смерти детей» или «Песни об умерших детях» — название вокального цикла Густава Малера на стихи Фридриха Рюккерта могло бы стать более точным названием для этого сборника. Каждый рассказ о смерти ребёнка, так или иначе.
  Обычно я стараюсь не обращать внимания на приставку лауреат Нобелевской (любой другой) премии и воспринимать читаемое таким, каким я его вижу. Но сейчас не смогла отделаться от мысли, что мне мешает это лауреатство, потому что у меня чувство, что начиталась жёлтой прессы или попала гостем на передачу подобного толка, где человека уничтожают, растворяя или обезображивая его чувства, словно в соляной кислоте, в шокирующих ненужных подробностях, ведь, главное это рейтинг, а не человек.
  Содержание почти всех рассказов вызывало отторжение — не люблю читать о подобных отношениях, каких-то холодно отстранённых, словно это не люди, а бесчувственные роботы. Правда в редких случаях неожиданно резко может быть прорисовано внутреннее состояние.

  
  В течение некоторого времени Дори набивала себе рот всем, что попадалось под руку. Землей, травой, потом платками, полотенцами и собственной одеждой. Казалось, она хочет подавить не только вопли, которые рвались у нее из горла, но и сам образ той сцены, бесконечно всплывавший в сознании.

  Мне никак не удается развидеть то, что свело с ума Дори. Элис Манро с первого рассказа решила вывернуть мне душу наизнанку, не оставив, и во всех последующих, никакой надежды на возвращение её в прежнее состояние.
  Герои всех рассказов вроде бы простые люди или 'маленький человек', как принято говорить о литературных героях. Но этих героев я бы маленькими не назвала, потому что у всех гигантская боль, болезнь или не совсем понятные язвы, на грани безумия. И всё это сопровождает окружающая глухота и равнодушие.
  Впрочем, если бы описываемое, встретилось мне в триллере или хорроре, то воспринималось бы почти нормально, так как этого и ждёшь от жанра. Но мне пообещали рассказы в стиле Чехова, предложили мне узнать саму себя в рассказах. Но то ли я недостаточно самокритична, то ли с зеркалом что-то не то... я узнавала и не узнавала, себя и не себя.

  
  Сквозь стеклянные двери Джойс были хорошо видны обитатели домов, которые готовили еду или смотрели телевизор. Джойс почему-то притягивали эти сцены, хотя она и понимала, что изнутри они уже не производят такого впечатления.

  Рассказы Элис Манро напоминают описанные дома из рассказа "Вымысел". Читателю словно даётся подсмотреть за их обитателями сквозь стеклянные двери. А внутрь заходить не хочется — слишком там тревожно, а порой страшно.
  Измерения
  Самый трагичный рассказ. Рассказ о Дори, о которой уже написала выше. Я не могу поставить какую-либо оценку рассказу, потому что для меня трагедия Дори слишком близка и она не вписывается ни в какие оценки. Дори, я удивляюсь тому, что ты осталась жива после всего случившегося. Держись, Дори.

  Вымысел
  Самый лиричный рассказ. Она могла стать великой виолончелисткой, он — учёным мирового уровня. Но они выбрали другой путь, другие жизни. Запах дерева и музыки смешались в рассказе.

  
  Учительница была высокой шатенкой, волосы она заплетала в длинную косу. От нее даже пахло не так, как от других учителей. Те пользовались духами или одеколоном, а она никогда. От нее пахло древесиной, дровяной печью, деревьями. Позднее девочка решит, что это запах кедровых стружек. Когда мать станет ходить на работу к мужу учительницы, то будет пахнуть очень похоже, но все-таки не совсем так. Мать пахла просто древесиной, а учительница – деревом и музыкой.

  Венлокский кряж
  Самый загадочный рассказ с элементами готики. О скрытности наших душ, о том, как бывают неудобны вынужденные обнажения, особенно, когда приходится обнажаться самому, а остальные остаются одетыми.

  Глубокие-скважины
  Рассказ об одиночестве среди людей, одиночестве в семье, тема кочующая по всем рассказам. И ещё в нём есть страшный вид отчуждения в сектантство.

  Свободные радикалы
  О дремлющих внутри нас чудовищах. В дом, стоящий на отшибе, в котором живёт одинокая женщина, забрёл убийца. Чтобы стало понятней, насколько любит сгущать Элис Манро — женщина только похоронила мужа и сама умирала от онкологии.

  
  – Свободные радикалы! – произнесла она вдруг.
  – Чего?
  – Это говорят про красное вино. Оно то ли разрушает эти радикалы, потому что они вредные, то ли создает их, потому что они полезные.

  Никогда не угадаешь, что окажется полезным, а что смертельно навредит.

  Детская игра
  И вновь о чудовищах внутри нас. Рассказ, вызвавший у меня самое большое отторжение, из-за которого хотелось выкинуть книгу, если бы она была бумажной, стереть её со всех носителей, но главное, выкинуть прочитанное из моей головы.
  Наверно, я бы так и сделала, если бы этот рассказ шёл следом за первым рассказом о Дори. Но постепенно строчка за строчкой, рассказ за рассказом вырабатывалась толерантность. Только, опасаюсь, что не как принятие и понимание людей, отличных от тебя, а как толерантность к таблеткам, как синдром привыкания.

  Завершает сборник новелла, которая дала название всему сборнику. Рассказ о Софье Ковалевской, её любовь, её мысли о знакомых, родных, будущем муже. И о её последних днях.
  Может быть, потому что новелла о русских глазами иностранцев, я с облегчением почувствовала, что никакой это не Чехов, по крайней мере, не мой Чехов, каким я его понимаю. И хотя появляется общий контур узнаваемых русских черт характера, но никого мне не нужно в них узнавать. То, что происходит с героями рассказов Манро, может произойти в любой культуре. Но такой ракурс, словно из холодного космоса, мне не близок.

  86

  763